– И часто к вам за лекарствами ходят?
– Бывает…
Глава 39
Бортников не узнавал Мариши. Девушка как в воду опущенная, глаз не поднимает, губы дрожат.
– Что с тобой? – не выдержал он. – Обидел кто-нибудь? Может, главный отчитал?
– Вы новость слышали?
Доктор еще не успел ни с кем и словом переброситься. Придя на работу, застал перед кабинетом очередь и начал прием раньше обычного. Головы некогда было поднять, не то что сплетни выслушивать. Какие в Грибовке могут быть новости?
– На пустыре опять труп нашли…
– Что? Откуда ты знаешь?
– Мне детектив сказал, – пояснила Мариша. – Он по дороге ко мне пристал как репей. То да се…
– Вольский, что ли? Которого Авилов нанял?
– Ну да, он. Прицепился с вопросами, еле я от него вырвалась.
– И чего он от тебя хотел?
Бортников не спросил, кого убили, и девушка обратила на это внимание. Может, ему не интересно, а может…
– Ты что, воды в рот набрала? – рассердился доктор.
– Он… про мой шарф выпытывал, намеки разные делал…
– Какие намеки?
– Спрашивал, где я провела ночь…
Бортников долго смотрел на нее, пытаясь вникнуть в положение вещей. Почему Вольский подозревает Маришу? А ведь он ее подозревает, иначе не задавал бы таких вопросов.
Глаза девушки наполнились слезами.
– Я никого не убивала, – всхлипнула она. – А он говорит, этого некому подтвердить. Мол, моя мама спала, а я в это время могла отправиться на пустырь… и… и…
Доктор налил ей минералки, подал со словами:
– Успокойся, не плачь. Он тебя запугивает.
– Я не виновата…
– Конечно! Ты просто спала и не обязана это доказывать. Пусть он доказывает, что ты провела ночь не в своей постели.
Бортников вспомнил Вернера и его зловещее пророчество насчет следующей смерти. «Меня подгоняют, – подумал он, глядя на плачущую Маришу. – Мне дают понять, что пора действовать. А я до сих пор не добыл сырье для мази! Если его не удастся заполучить, что тогда?»
– Он… говорил про мой шарф…
– Прости, – очнулся доктор. – Я отвлекся. При чем тут шарф?
– Мой шарф… помните?
Мысленно она обращалась к Бортникову на «ты» и по имени, а внешне продолжала сохранять дистанцию, потому что он так хотел.
– Что твой шарф? Говори же!
– Ну… мы с вами забрели на пустырь… потом раздался жуткий крик, и я испугалась, побежала…
В его памяти всплыли печные трубы над руинами бараков… треск кустов… бледная, дрожащая Мариша…
– Ты потеряла шарф на пустыре? – дошло до него. – Точно… так и было. Мы его не искали… Черт с ним, с шарфом! Я тебе новый куплю!
– Мне мама свяжет.
– Тем лучше!
– Этим шарфом… задушили официантку из кафе, где продают чебуреки…
– Что?
– Мне Вольский сказал. Официантку задушили моим шарфом, – шепотом повторила Мариша. – Моим шарфом… Что теперь будет?..
– Твоим шарфом? Господи…
– Он пообещал, что будет молчать об этом, если я…
– Что? Что ты должна сделать?
– Признаться… куда делся мой шарф и кто мог им воспользоваться…
Пашка объявил, что мать спит, и он ее будить не собирается.
– Если какие лекарства нужны, я сам поищу. А вы потом рассчитаетесь.
– Нам, собственно, нужен ее брат…
Парень недоверчиво уставился на Рената, потом смерил оценивающим взглядом Ларису. Он колебался, звать дядьку или выпроводить этих двоих от греха подальше. Но тот сам вышел на веранду.
– Вы ко мне?
– Вот, проведать решили…
Лариса держала в руках торт, ее спутник добродушно улыбался. Слепцову было неловко отказать. Он скрыл недовольство и пригласил гостей к себе в комнату.
– Завари-ка нам чайку, племяш.
Пашка недовольно отправился в кухню, а посетители проследовали за археологом. Интерьер этого жилища мало отличался от того, которое они снимали. Те же деревянные стены, иконы по углам, старая мебель и вышедшие из моды ковры.
– Я думал, вы проездом, – обронил Слепцов. – А вы, значит, погостить решили в Грибовке? Где остановились?
– Тут, рядышком, в одиннадцатом доме.
– Ренат болен, – объяснила Лариса. – У него поднялась температура, и мы не стали рисковать. Поправится, поедем дальше.
– А куда, если не секрет?
– Мы путешествуем, – уклончиво ответила она. – Из города в город, из деревни в деревню.
– Любите глубинку?
– Очень! Нашу природу не сравнить с заморскими курортами.
– Мне сравнивать не с чем, – усмехнулся археолог. – За морями не бывал, все больше по Южной Сибири колесил. Енисей, Саяны… чистые озера, кедровник, красота!
– Вы там раскопками занимались?
– Я провожу на раскопках большую часть своей жизни. С детства мечтал об археологии, причем меня всегда тянуло именно в Туву, самое мистическое место в России. Сейчас там жители в основном исповедуют буддизм и шаманизм, а раньше были скифы, язычники.