«Звони, если что…»
– Выходит, Слепцов привез «полтергейст» с собой? – проговорила вслух Лариса.
– Веселый чувак этот археолог. Компания у него еще та!
– И чупакабра с ним прикатила?
– С кем-то из них двоих, – кивнул Ренат.
– Имеешь в виду Чемагина?..
Ночь любви произвела в Марише волшебную метаморфозу. Она расцвела, в то время как Бортников стал хмурым и сосредоточенным. За ним следил частный детектив, который пока молчал о шарфе, потерянном Маришей на пустыре. Это молчание не могло длиться вечно.
– Рано или поздно официальное следствие выйдет на нас, – вырвалось у доктора, когда они с Маришей остались в кабинете одни.
– Через шарф?
– Слишком приметная вещь. Ручная работа. Легко вычислить владельца, вернее, владелицу.
Бортников допускал, что сожитель погибшей официантки не обратил внимания на шарф, которым ее задушили. Он был слишком потрясен, чтобы замечать детали, и не сказал о том, что шарф не принадлежал покойной. Люди поразительно рассеянны.
Коллегам погибшей шарф, скорее всего, не предъявляли, потому что две предыдущие жертвы были убиты при помощи их собственных шарфов. Криминалистам не пришло в голову, что на сей раз это не так. Только в кино сыщики придают значение каждой мелочи и не оставляют преступнику шанса уйти от наказания. В жизни все проще и циничней.
Если бы не Вольский с его обостренным нюхом, можно было бы не волноваться.
– Моя мама могла связать такой же шарф кому угодно, – сказала Мариша, чтобы успокоить себя и доктора.
– Надеюсь, ей не придется давать ложные показания.
Шарф был косвенной, но все же уликой. Единственной на фоне полного отсутствия каких-либо зацепок.
– Собирайся, я провожу тебя домой, потом зайду к больному, – глянул на часы Бортников. – Уже темно. Тебе лучше не ходить одной.
Они молча оделись и вышли на улицу. Аллею освещали фонари в ореоле тумана. Когда аллея закончилась, фонарей поубавилось, а туман сгустился. Фигуры прохожих растворялись в нем, и не было видно, кто идет сзади или навстречу.
– Тебе холодно? – спросил Бортников. – Давай прибавим шагу.
Туман окутал их и отрезал от мира, в котором таилось множество опасностей. Девушка нервно обернулась, ей показалось, за ними кто-то крадется.
– Вы слышите? – шепнула она.
– Что?
– Шаги! Мне страшно…
– Это детектив Вольский, – понизив голос, ответил доктор. – Он следит за нами.
– А если нет? Если это не он?
Бортников крепко взял ее под руку и увлек в сторону. Они нырнули в темноту и остановились под деревом. С голых веток срывались редкие капли, падали на пуховик Мариши.
– Тихо, – прошептал он. – Смотри…
Совсем рядом мелькнул темный силуэт, прозвучали крадущиеся шаги. Внезапно наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием людей и шумом падающих капель.
«Он тоже стоит, прислушивается, – подумал Бортников, пытаясь угадать, кто наблюдает за ними в ночном мраке. – Вольский? Сыщик из уголовной полиции? Или такой же испуганный прохожий?»
– Идем…
Они с Маришей медленно двинулись через газон в сторону улицы Лесорубов. Преследователь, похоже, отстал. Не исключено, что он существовал лишь в их воображении. Проводив девушку, Бортников набрал номер Рената.
– Можно мне зайти к вам на пару слов?..
Глава 47
Чемагин ненавидел туманы, сырость, грязь и дождь. Это напоминало ему о смерти, которая вот-вот ударит в спину. Он вышел из дому лишь затем, чтобы проветриться, охладить пылающую голову. Четыре стены казались ему клеткой, которую легко захлопнуть.
«Я должен вырваться, – повторял он про себя, шагая по узкой мостовой. – Вырваться! Иначе…»
Он жил словно в западне, в ловушке. Искал выход, пускался во все тяжкие. Был ли он когда-нибудь свободен? Ощущал ли себя вольным человеком? Ему хотелось бы думать, что так и есть. Хотелось бы…
Он искал способ доказать себе, что он не раб низменных инстинктов, навязчивых идей и поразившей его болезни. Последний приступ, приведший к обмороку в кафе, доказывал обратное. Собственная беспомощность перед странным недомоганием ужасала Чемагина. Что, если однажды это случится в самый неподходящий момент?
Когда, лежа на полу кафетерия, он открыл глаза, то увидел… Бортникова! Первая мысль была, что его привезли в реанимацию и доктор оказывает ему помощь. Тот действительно старался привести его в чувство, но не в больнице, а прямо на месте.
– Черт бы его побрал! – процедил Чемагин, вспоминая те мутные тяжелые мгновения между явью и беспамятством. – Принесла же его нелегкая!
Ему было так плохо, что он опять провалился в небытие. Доктор нажимал на его грудь, предпринимал еще что-то бестолковое и бесполезное.