– Вас проводить? – предложил Ренат.
– Я сам…
На пороге комнаты доктор обернулся к Идис. Она сидела в той же позе, неподвижная и невозмутимая, словно статуя. Раньше ему не доводилось видеть призраков, поэтому он не знал, как они должны выглядеть. Женщина-аватар казалась слегка расплывчатой и заторможенной. Впрочем, о чем это он?.. Существо, созданное воображением, почти неотличимое от человека!.. Разве это возможно?
Как бы там ни было, а странная особа наводила на него суеверный ужас. От нее веяло безумием. Бортников отвел глаза, сунул завернутое в платок растение за пазуху и вышел. Он гнал от себя дурные мысли, торопливо шагая по темной безлюдной улице…
Анюта задремала над книгой и не слышала, как сын вернулся домой после прогулки. Пашка не стал ее будить. Поел в кухне холодной картошки, поставил чайник и принялся намазывать булку вареньем. Вдруг в окно постучали.
Пес, который обычно лаял и срывался с цепи, не издал ни звука. Значит, свои? Парень выглянул во двор и увидел… дядьку. Тот стоял под окном и махал ему рукой. Пашка глубоко вздохнул, провел ладонью по лицу и открыл форточку.
– Вы, что ли, дядь Миш?
– Пусти меня, а то я продрог до костей!
Парень вспомнил, что запер изнутри входную дверь.
– Где вы были? Я думал, вы дома, спите давно.
Прежде чем идти открывать, Пашка метнулся в гостевую комнату. Там горел свет, кровать была разобрана, половик сдвинут с места, на полу валялся рюкзак, но больной отсутствовал.
– Где вы были? – повторил парень, пропуская дядьку на веранду.
– В сарае…
– За дровами ходили?
– Ага. Решил в печку пару поленьев подбросить. Перегорели все.
Он отворачивался, поеживался и норовил бочком проскользнуть к себе. От него в самом деле пахло дровами и углем, к рукаву свитера прицепилась щепка. Племянник загородил ему дорогу со словами:
– Где же поленья, дядь Миш? Почему у вас руки пустые?
Слепцов опешил. Он не ожидал, что ему устроят допрос с пристрастием.
– Поленья?.. – растерянно пробормотал он. – А-а!.. Я передумал. Вспомнил, что печка уже натоплена. Зачем лишние дрова жечь?
Они стояли друг против друга, как петухи. Молодой рвался в бой, а старший надеялся на мировую.
– Темните вы что-то, дядь Миш! За лоха меня держите? Может, вы не в сарай ходили?
– А куда?
– На пустырь! – краснея от волнения, выпалил племянник. – Может, вы и есть грибовский маньяк? Прикидываетесь больным, а сами баб душите!
– Ты в своем уме? Погляди, я в домашней одежде и тапочках! Выскочил в сарай, в чем был, а ты входную дверь запер. Я подергал и пошел в окно стучать.
– Почему в окно?
– Думаю, вдруг ты пьяный явился? Гляжу, в кухне свет горит. Я скорей стучать, пока ты дрыхнуть не завалился!
– Складно брешете, – разозлился Пашка. – Только я успел раздеться, к матери заглянуть, поесть, а вы все это время в сарае сидели? Вспоминали, натоплена печка или нет?
Его злость передалась дядьке. Тот скрипнул зубами и процедил:
– Мне спешить некуда.
– Если завтра на пустыре опять труп найдут, я на вас в полицию донесу. Так и знайте!
Дядька выглядел подозрительно: бледный, возбужденный, глаза бегают, руки дрожат. Как пить дать, убийца.
На веранду вышла Анюта, растрепанная, в теплом халате и вязаных носках. Ее знобило. Она услышала перепалку между сыном и братом и проснулась.
– Вы что, ругаетесь?
– Нет, мам, – натянуто улыбнулся парень. – Дядя Миша мне лекцию читает… о вреде алкоголя. Он думает, я маленький, ничего не понимаю.
Это был намек, который не ускользнул от Слепцова. Что он мог сказать в свое оправдание? Меня-де хотели пристрелить, я спасал свою шкуру?! Не знаю, как очутился в сарае? Не помню, сколько там просидел?
– А ну, дыхни! – Анюта со страдальческим лицом подошла к сыну. – Дыхни, говорю! Паразит…
Пашка дыхнул и обиженно насупился. Он всего-то бутылку пивасика выпил, от водки отказался. Опять дядька его подставляет. Нарочно! Чтобы вбить клин между ним и матерью.
– Я же тебя просила, – запричитала она, почуяв запах пива. – Ты мне слово дал! Вы в гроб меня загоните!
Слепцов кинулся к ведру, зачерпнул кружкой воды и подал сестре, насильно заставил пить. Она давилась слезами, всхлипывала.
– Марш к себе в комнату, ирод! Видеть тебя не могу!
– Я водки не пил… только пивасик…
Анюта рыдала, заламывая руки, ее нервы окончательно сдавали. Слепцов успокаивал сестру, махая племяннику рукой. Иди, мол, к себе, не трави матери душу.
Пашка сплюнул и закрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью. Достали, родственнички! Что ни случись, во всем он виноват. Хоть из дому беги.