Выяснилось, что Долли соображает получше Гаса и Дейзи, вместе взятых, потому что она привезла несколько больших пакетов с одеждой и косметикой, так что к Эшкрофтам направилась не девчонка в джинсах и с синяком под глазом, а вполне уверенная в себе молодая дама в строгом, но шикарном платье, изящных туфельках и больших темных очках, скрывших синяк почти полностью.
У особняка Эшкрофтов Гас взволнованно схватил Дейзи за руку, а Долли в волнении закурила сразу две сигареты.
— Значит, так: не оставайся наедине с Морисом. Он придурок, да еще и придурок в ярости. Возьми по-тихому вещи и иди прямо к мамаше. Выскажи ей все — и назад. Учти, если ты не выйдешь через десять минут…
— Это мало.
— Хорошо, через пятнадцать. Тогда мы врываемся в дом и громим все вокруг. Гас, ты биту взял?
— Какую биту?
— Бейсбольную, олух! Ладно, не беда, разгромим голыми руками.
Дейзи фыркнула, поцеловала Гаса в щеку и побежала по дорожке. Сейчас она с легкостью могла бы войти даже в склеп с привидениями…
… Но не в дом Эшкрофтов!
Мрачный потолок навис над Дейзи, зловеще скрипнули ступени. Она взбежала на второй этаж и с бьющимся сердцем вошла в свою комнату.
Морис вчера погулял на славу. Подушки вспороты, туалетный столик перевернут, а ее свадебное платье изрезано в клочья и распято на разгромленной постели. Дейзи передернула плечами. Ощущение было не из приятных. Словно труп на кровати…
Она торопливо подобрала смятый конверт с письмом от тети Элеоноры, потом нырнула под матрас. Слава Богу, сюда он не добрался!
Розовые искры сверкнули на черном бархате. Жаль, что эта красота не принесла ей счастья. Ничего. Теперь все будет хорошо. Все будет хо…
— Приползла, маленькая дрянь? Вернулась к своему муженьку?
От звука этого голоса Дейзи захотелось броситься прямо в запертое окно, выбить стекло, заорать, удрать, улететь — только бы не слышать его, только бы не видеть этого лица.
Даже удивительно, как ненависть может изменить лицо, в общем-то, красивое и привлекательное. Зеленые глаза пылали злобой, губы поддернулись кверху, обнажив безупречный оскал. Льняные волосы Морис зачесал гладко и на пробор, и у Дейзи мелькнула странная мысль об истинных арийцах и эсэсовских офицерах…
Он шагнул вперед стелющейся кошачьей походкой, закрыл за собой дверь. Глаз с Дейзи он не сводил, и она почувствовала, как по спине пополз липкий ужас.
— Значит, пришла, дрянь? Думаешь собрать вещички и смотаться? А потом подать на развод и отобрать у меня денежки? Не выйдет!
— Морис, ты нездоров…
— Я здоров, как бык, и я сейчас тебе это докажу. Ложись и раздвигай ноги, моя любимая жена! Я поимею с тебя хотя бы это — ведь больше ты мне ничего дать не можешь. Собственно, ты и этого дать толком не можешь, но я справлюсь, ничего.
— Морис, я буду кричать…
— Конечно! Иначе у меня ничего и не получится. Ты же колода, Дейзи. Просто бесчувственная колода.
— А ты маньяк и придурок. Маменькин сынок. Неумеха. Никчемный плейбой, который не умеет делать вообще ничего…
Он взревел и бросился на нее. Дейзи увернулась и бросилась к двери, но в этот момент на пороге возникла очень похожая на привидение Урсула. Ее платиновые волосы по-прежнему свешивались на один глаз, а второй, ультрамариново-синий, беспощадно сверлил невестку.
— Куда это ты собралась, милочка? Нехорошо! Я доверила тебе своего сына, а ты оказалась дрянью…
— Послушайте, вы здесь все свихнулись, да? Чем я провинилась? Тем, что вам не достались мои деньги? Да я в жизни не предполагала, что Эшкрофты могут нуждаться в моих деньгах!
— Да? А то, что мой сын работал на тебя столько лет?
— Миссис Эшкрофт, не вынуждайте меня быть грубой. Ваш сын способен в этой жизни на весьма ограниченное количество профессий. Например, манекен в витрине модного магазина. Завсегдатай бара. Пожалуй, все. Даже на героя-любовника он не тянет, потому что слишком любит себя.
Морис зарычал и бросился на Дейзи. Урсула с легкой улыбкой смотрела на происходящее, не собираясь вмешиваться. С треском разорвалась блузка. Дейзи взвыла, вывернулась из-под распаленного супруга и выкрикнула:
— И вы позволите ему…
— А в чем дело, милочка? Он ведь твой муж. Знаешь, Сэнди…
— ЕЕ ЗОВУТ ДЕЙЗИ СЭНД, И ОНА НАЧИНАЕТ БРАКОРАЗВОДНЫЙ ПРОЦЕСС ПРОТИВ МОРИСА ЭШКРОФТА НЕМЕДЛЕННО.
Это был очень обстоятельный голос. Такой, которому веришь безоговорочно. Старый Сэнд уверял, что Бленчли способен выиграть любое дело, потому что с такими модуляциями он даже профессионального шулера выставит ангелом благотворительности.
Старый Бленчли возвышался над Гамбсом, позади Долли висела на плечах Гаса Уиллиса, а из, так сказать, кулис, торчала бледная физиономия лакея Мэтью. Все были в сборе.
11
О делах скучных, но недолгих, любви без конца, дружбе до гроба, сомнениях и ночных беседах, а также о том, что все потихоньку двигается к концу
Бленчли смерил Мориса ледяным взглядом — и Морис тут же отпустил Дейзи. Гамбс кашлянул и заметил невинным тоном:
— Быть может, мы все пройдем в гостиную? Здесь как-то некомфортно.
В гостиной все расселись по углам. Урсула курила. Морис кусал губы. Гас стоял за спиной Дейзи, обнимая ее за плечи. Долли распахнула окно настежь и пристроилась на подоконнике. Мистер Бленчли и Гамбс устроились за большим столом. Первым взял слово Гамбс.
— Я, как ваш поверенный, миссис Эшкрофт, обрисовал ситуацию супруге Мориса. Будучи честным юристом, уведомил ее и о том, что, если развод будет отложен на год, она потеряет меньшую сумму. Однако она настаивает на немедленном расторжении брака.
Урсула спокойно посмотрела на свою невестку.
— Интересно, когда же это ты успел с ней переговорить? Вчера вечером она еще не собиралась…
— Это ДО побоев, или ПОСЛЕ?
Урсула вскинула голову и уперлась взглядом в не менее синие глазищи, буравившие ее из-под медно-красной челки.
— Не понимаю, о чем вы, милочка. И позволю себе напомнить, что здесь разбирается семейное дело, так что ваши замечания неуместны. Гамбс… МИСТЕР Гамбс, так что там со временем?
— Урсула, дорогая, это наш профессиональный сленг, не более того. После вчерашних… гм… прискорбных событий я связался с мистером Бленчли, который, в данном случае, как бы воплощает собой мисс Сэнд. Так вот. Мисс Дейзи Сэнд настаивает на немедленном расторжении брака с мистером Морисом Эшкрофтом и готова нести денежные издержки в размере, оговоренном брачным контрактом.
— Ха! Сорок тысяч, поделенные на четыре! Ты получишь десять тысяч, женушка, на конфеты!
Бленчли холодно посмотрел на раскрасневшегося и возбужденного Мориса.
— Все не так просто, мистер Эшкрофт. Дело в том, что вам по брачному контракту перешел дом мисс Сэнд…
— Старая развалина. Я продам его.
— Не так быстро. В связи с судебным иском дом будет оценен согласно общепринятым расценкам. Могу ориентировочно сообщить его стоимость — около двухсот восьмидесяти тысяч. Таким образом, вы должны выплатить мисс Сэнд семьдесят тысяч, составляющих ее долю.
— Да пусть подавится! Я продам дом…
— Сначала выплатите, потом получите право операций с недвижимостью.
— Черт! Мама, ты одолжишь мне семьдесят тысяч?
— И еще порядка двадцати тысяч, завтра я скажу точнее.
— Мори, я… у меня просто нет этих денег!
— Прошу стороны подписать уведомление о начале процедуры расторжения брака…
— Подавитесь. Не хочу больше видеть эту идиотку…
— Ах ты…
Они не уследили за Гасом, и он все-таки врезал Морису. Дейзи так и ахнула, увидев, как ловко любитель Шекспира провел хук слева.
Бленчли поморщился, но промолчал, занятый бумагами, Гамбс охнул, Урсула взвизгнула, а Долли демонстративно зааплодировала. Морис сидел на полу и обалдело хлопал глазами.
Еще через десять минут вся делегация, за исключением мистера Гамбса, покинула негостеприимный дом Эшкрофтов. Дейзи повисла на руке старого юриста.
— Мистер Бленчли, как вы здесь вообще оказались? И откуда все эти бумаги?