– Она садовница? – полюбопытствовала Лотти.
– Нет! – У рыжей девчонки был замечательный смех: звонкий, искренний, заразительный. От этого смеха у Лотти сразу улучшилось настроение. – Она художница. У нее там студия. Она делает всякие странные штуки из проволоки, бусин и деревяшек, которые подбирает в саду. Потом продает их за кучу денег, и это здорово, я не спорю, но с домашними делами у нее прямо беда. Заварить чай, вспомнить, когда начинается учебный год, вот это все… Я Руби Гэддис. Только не надо шутить о моих волосах и рубинах. Я все это слышала тысячу раз.
– Ладно, не буду, – улыбнулась Лотти. – Я Лотти Грейс. Я живу у дяди, в здешнем зоомагазине, почти в самом центре. Ты тоже живешь в Нитербридже? Или откуда-то ездишь?
– Нет, мы живем в Нитербридже. На окраине, у реки. Меня не было в городе летом, мы ездили в «отпуск». Это были самые скучные из всех каникул. Маме надо было объехать все галереи, где продаются ее работы, а папа не вылезал из антикварных магазинов. Я думала, что не выдержу до конца лета. На самом деле, я даже рада, что можно вернуться в школу.
Руби и вправду выглядела довольной, и Лотти почувствовала себя виноватой. А что, если Зара устроит Руби «веселую жизнь» из-за того, что она разговаривает с Лотти? Наверное, нужно ее предупредить. Зачем подводить человека?
– Слушай, я должна кое-что тебе сказать, – нехотя проговорила Лотти.
Руби заинтересованно повернулась к ней, и тут обнаружилось, что они уже не одни. Прямо перед ними стояла хмурая, злющая Зара, а Зарина свита выстроилась в линию у нее за спиной словно гангстеры в фильмах о мафии.
– Тебя вчера не было, Руби Гэддис, поэтому тебе ничего не будет. На первый раз мы тебя прощаем. Но ты должна перестать с ней разговаривать прямо сейчас, – заявила Зара.
Руби озадаченно нахмурилась.
– Почему? – спросила она.
Зара раздраженно цокнула языком:
– С ней никто не разговаривает!
– Как же никто, если я разговариваю? – улыбнулась Руби.
Лотти не знала, что и думать: то ли Руби действительно не понимает, о чем говорит Зара, то ли специально косит под дурочку, чтобы позлить Зару, – но, судя по озорному блеску в глазах, Руби прекрасно знала, что делает, и это ее веселило.
– И ты тоже не будешь! – Было ясно, что Руби знает, как взбесить Зару; та вся побелела, стиснула кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони, и чуть ли не шипела от ярости.
Руби невинно захлопала глазами:
– Почему?
– Потому что я так сказала! – с победным видом объявила Зара. В конце концов, никто не осмелится ей перечить. Все знают, что с ней лучше не связываться. – Всех, кто с ней разговаривает, мы берем на заметку…
– Ясно, – кивнула Руби, и Лотти чуть не расплакалась. Ей очень понравилась Руби, наверняка они могли бы подружиться. За те пару минут, что они провели на скамейке, Лотти даже забыла, как все ужасно в этой новой школе. Но Зара опять все испортила. Лотти снова уставилась в свой дневник, изо всех сил стараясь сдержать слезы.
Кто-то похлопал ее по плечу.
– Лотти, пойдем погуляем? – предложила Руби, не обращая внимания на возмущенные вздохи Зары и ее компании.
– Но… – Лотти быстро взглянула на Зару и тут же отвела глаза. На нее было страшно смотреть. По-настоящему страшно. Если бы взглядом можно было убить, Лотти и Руби уже не раз попрощались бы с жизнью.
Руби улыбнулась:
– Да ну ее в пень. Я уже несколько лет добиваюсь, чтобы Зара перестала со мной разговаривать. Жалко, что ты не приехала сюда раньше. Ты уже видела наш школьный сад? Пойдем, я тебе покажу. – Она поднялась со скамейки и пошла прочь. Зара сердито смотрела ей вслед, ее кукольное фарфоровое лицо превратилось в жуткую белую маску, покрытую трещинами.
Лотти схватила сумку и побежала следом за Руби. Теоретически она понимала, что Зара ничего ей не сделает, и все равно жутко ее боялась. И саму Зару, и всю ее мафиозную шайку. Лотти хотелось быть такой храброй, как Руби – хотя, кажется, Руби вообще не задумывалась о храбрости и не считала свой смелый поступок чем-то крутым. Просто ей было плевать на Зару.
Лотти догнала Руби, и та улыбнулась ей через плечо.
– Чем же ты так рассердила великую и ужасную Зару Мартин в первый же день? – спросила она. – Оперативно сработано.