Иллис говорила спокойным, даже равнодушным тоном, несмотря на нарастающее сдавленное хрюканье и всхлипы, доносившиеся со всех сторон. Что только усилило эффект от последней фразы.
– Потом пытались обвинить во всем мужчин куакш, дескать, могли отправить на работы других женщин. Но быстро заткнулись. У куакш способность к икрометанию наступает после взросления молодняка. И в дальнейшем от возраста не зависит. Просто икра старых самок становится бесплодной и служит дополнительным питанием для мальков более молодых товарок. А все реакции сохраняются. Точнее, старые самки на врага выходят первыми и прикрывают молодых, – закончила она уже под всеобщее веселье.
– И сколько же времени их оттуда выманивали?
– Местные чиновники заседали где придется в течение почти трех месяцев. Супруги бойцовых мамаш наотрез отказались идти на заклание. Выразились в духе того, что сами сотворили, теперь сами и расхлебывайте. А среди них дураков нет. Тогда же, кстати, подтвердились на практике рассказы о том, что когти куакши способны вскрыть легкий защитный скафандр пехотинца как консервную банку. Разумеется, если нет силового щита. Не в бою, до этого не дошло. Просто один из самцов в качестве объяснения своего отказа попросил такого пехотинца постоять спокойно. Их отряд прибыл по сообщению о захвате зданий террористами.
– Вскрыл? – давясь смехом, спросила Аллоиса, живо представляя себе новую картинку.
– Одним ударом, – кивнула Иллис. – На лекции показали запись этого процесса. Самого пехотинца даже не поцарапал. А попутно объяснил, что у его жены в этот период когти примерно в полтора раза длиннее, плюс клыки и зубы. А способность обходиться без пищи не исключает чувства голода и желания по возможности его утолить. В общем, что именно сказал главам муниципалитетов офицер, командовавший отрядом этих самых пехотинцев, история умалчивает. На записях эта часть разговора стерта. Но лица у чиновников были очень забавные.
– А почему три месяца? Ты же говорила, что период икрометания два, – снова влезла Аллоиса.
– Я еще сказала, для чего нужна такая куча икры, – буркнула Иллис, теряя интерес к разговору. – Как воняет протухшая икра и то, что от нее остается, представление, наверно, все имеют. Если нет, можете провести эксперимент у себя дома. На уборку помещений и проветривание почти месяц и ушел.
Верентаэл сам с трудом удержался от смеха, не совместимого со стандартом поведения учителя в классе. Посмеяться всласть можно будет и в учительской. А сейчас надо срочно завершать урок.
– Что ж, осталось добавить несколько уточнений. Правом отмены вето Совета традиций обладают только император и его совершеннолетние дети, полностью раскрывшие свой потенциал. В данном конкретном случае его высочество Вирт, чье совершеннолетие состоится только через два года, обладает правом поднять вопрос об отмене решения Совета традиций, как уже приступившего к изучению своих обязанностей правящего грозди восточных провинций. Ее высочество также скромно умолчала, что такое право голоса все-таки есть и нее. Правда, пока только совещательное. И действовать она может через своего старшего брата, в этом случае их совместное решение сможет отменить только император личным указом. Или непосредственно через самого императора.
– Скорее уж через брата, – мило вернула улыбку учителю Иллис. – Для привлечения внимания папы нужны все-таки более веские причины. И найти их проще с помощью Вирта и его служб. Своих у меня пока нет. А правом полного вето мы с Виртом будем обладать только после совершеннолетия, при раскрытии потенциалов и получении образования.
– Это все, господа ученики. У нас осталось всего несколько минут, если у есть вопросы, прошу.
– У меня вопрос к тебе, Иллис. Какой закон ты бы захотела пересмотреть в первую очередь?
Лорд-учитель Верентаэл облегченно перевел дыхание. Заказанный кураторами принцессы вопрос все-таки был задан. И так, как они просили. Не учителем.