- Тогда я и тебя убью, - холодно процедил Мерлин, направляя палочку мужчине в сердце.
- Попробуй, - ухмыльнулся Жрец. - Мальчишка.
- Ты обвиняешься в двенадцати убийствах, - прошипел Гвин, переполненный ненавистью к этому человеку. - И будешь предан смерти при попытке сопротивления.
- Даже не предложишь мне проследовать за тобой в ваш штаб, или как там это называется? А как же суд, заключение? Закон?
Жрец явно глумился, надеясь вывести Гвина из себя. Но здесь он не на того напал. Мерлин давно научился в совершенстве контролировать свои эмоции, действия и мысли. Только так можно было достичь совершенства.
- Ты не заслуживаешь жизни, - ответил он. - И не должен жить.
В лице Жреца что-то изменилось. И внезапно он рассмеялся. Гвин воспользовался моментом и швырнул в него заклинанием, но Жрец взмахом руки обезопасил себя.
- Я понял, о чем ты. Ведь я последний Жрец Древней магии, ее Хранитель. С моей смертью умрет и она. И никто больше из живущих не вспомнит законы мироздания. Ты не хочешь, чтобы эти знания попали в чьи-то руки, не так ли?
Джейн ощутила, как сердце Гвина провалилось в пятки. Значит, он угадал. Жрец воспользовался этой секундой, взмахнув обеими руками сразу. И Гвин снова не успел поставить блок. Сотня кинжалов возникла из воздуха и устремилась к профессору. Он повалился на бок, но одно из острых лезвий воткнулось в его плечо.
Жрец медленно подошел к истекающему кровью Гвину.
- Глупец, - прошипел Жрец и рывком вытащил из плоти свой кинжал. Мерлин сжал зубы и, утопая в адской боли, не закричал.
- Храбрый мальчишка, - Жрец присел на корточки подле поверженного мракоборца и сломал ногой его палочку. - Мне было бы жаль убивать тебя в другой ситуации, и я бы мог многому тебя обучить. Такой талант… Но ты отнял у меня мое сердце, моего брата. И мне не жаль.
Острым кинжалом он провел на нижней губе Мерлина, оставляя на ней шрам, из которого тотчас же стала сочиться горячая противная кровь.
Синие как само море глаза в форме ракушек уставились прямиком в холод и тьму черных аметистовых глаз. Сплюнув заливающую рот кровь, сквозь боль и ненависть, Мерлин прошипел:
- Мне тоже не жаль. Я не хотел убивать твоего брата, но должен был. И знаешь, ты не последний.
На лице Жреца возникло недоумение. И в то самое мгновение синева внезапно озарилась пламенем золота, и Жрец отлетел в сторону. Возникший в воздухе ураган подхватил его и закружил в бесконечном водовороте. Жрец что-то кричал от боли. Но Мерлин, вытянув вперед красную от крови руку, лишь сильнее сжал пальцы, усиливая воздушный поток.
Секундная вспышка - и всё исчезло. На траве в сумраке леса остался лежать лишь длинный черный плащ. Мерлин тяжело дышал. Магия отняла у него силы. Безвольно опустив руку, он откинул голову назад и закрыл глаза, с мрачным чувством выполненного долга позволив боли и темноте поглотить себя.
И Джейн тоже закрыла глаза. Внутри она вся дрожала от увиденного поединка. Она понимала лишь то, что убитый Гвином волшебник был злым. Понимала, что ее учитель совершил правосудие. Но никогда прежде она не видела в Гвине столько силы и гнева. Пожалуй, он действительно мог быть страшным, когда хотел. Когда сражался. А еще Джейн поняла ту тайну, что открыл колдуну перед гибелью Гвин. Древняя магия, чем бы она ни была, не умерла. Откуда-то мракоборец знал ее. И знает до сих пор.
«Жизнь и смерть, ей подвластно все. На ней строилось все, что создает этот свет. Понимаете, Джейн? Тот, кто владеет ей, может владеть миром».
Джейн внезапно ощутила прикосновение мягкого ветра к своему лицу и распахнула глаза. О, лучше бы она не делала этого! То, что она так боялась увидеть, наконец, предстало ее глазам.
Листва опала с ветвей деревьев, и они, голые и несчастные, воздевали свои жуткие ветви к небу, словно молились. Но если молитвы их были о спасении, то боги их не услышали.
Серые камни стали буквально черными от крови. И Джейн ощутила неприятный металлический вкус во рту. Они остались здесь. Все пятеро. Мистер Гвин лежал на животе, и из-под него вытекала огромная кровавая лужа. На затылке сияла рана, и мелкие противные мушки уже кружили над ней. Его жена была рядом. На бледном лице застыл ужас, а в остекленевших глазах отпечаталась боль. Горло ее было покрыто царапинами почерневшей крови. Взглянув на изломанные руки и окровавленные ногти, Джейн поняла, что миссис Гвин сама изодрала свою шею. Как знать, что было с ней во время пыток. Быть может, безумие.
Мартин Гвин лежал чуть в стороне. И горло его было раскроено от уха до уха. Кожа распухла в месте разрыва, а некогда красивое лицо почернело. И там, под раскромсанной кожей, виднелся обрубленный пищевод. Кровь до сих пор не переставала течь багровыми реками. И окрашенные ей мышцы и мясо были вытащены наружу. И сама дыра чернела бездонной пропастью.
Джейн прижала ладонь к лицу, слабо пискнув. Ее чуть не стошнило. Она не хотела этого видеть. Но все равно смотрела.
Медленно повернув голову влево, Джейн замерла в испуге. Она знала, что раз видит это, значит, Гвин здесь. Ведь это его воспоминания. И, наверное, догадывалась, что увидит его именно с ней.
Мерлин сидел на коленях, сам весь покрытый чужой кровью. Лицо его было белее снега, а из глаз тихо лились дорожки слез. Роза Смит лежала у него на руках. Он обнимал свою мертвую девушку, прижимая к себе ее сломанное хрупкое тело.
Сдерживая панический порыв сорваться и убежать прочь, забиться в угол и зажмуриться, Джейн медленно подошла к своему преподавателю. Другие мракоборцы о чем-то тихо разговаривали. Их было много, не менее десяти. Один из них, самый старый, накрывал тела принесенными из дома одеялами.
- Роза… - шепот Мерлина больше походил на горячку. - Роза…
«Я подруга мародеров, - стиснула зубы Джейн. - Я не боюсь. Я должна это увидеть». И она подошла совсем близко и взглянула на Розу Смит.
Это было правдой. Такое красивое, живое и жизнерадостное лицо было изуродовано. Страшные раны исполосовывали все лицо вдоль и поперек, не оставляя ни одного свободного участка. Даже губы были покрыты порезами, как и закрытые веки.
Но не это было самым ужасным. Желтая блузка девушки стала коричневой. По центру грудь ее была разорвана, и оттуда поднималась кровь. Самого разреза и опустошенной грудной клетки не было видно из-за воротника блузки и объятий Гвина. Но Джейн знала, что там нет сердца.
Она отвернулась, слыша, как ее собственное бешено стучит от страха. Тот, кто сделал такое, должно быть, не имеет сердца вовсе. И не должен зваться человеком.
И Джейн ощутила боль. Огромную нечеловеческую боль. И пустоту. Тьма отчаяния, тоски и горя охватила ее. И ничего не осталось в мире - только одно желание, умереть вслед за теми, кто был его жизнью, его миром, его семьей.
Родители. Брат. Сестренка. И девушка, которая через две недели должна была стать его женой. Все они были мертвы.
- Не оставляй меня, - лихорадочно бормотал Мерлин, прижимаясь губами к окровавленным губам Розы. - Ты обещала мне…