Удар. Еще удар. Четкие. Яростные. Вмещающие в себя всю боль и злость. Всё отчаяние и пустоту. Весь спектр эмоций и чувств, что захлестывали Картер. Она била до изнеможения, позабыв о времени. Била, пока не заболели руки и спина. Колотила по ненавистному мячу, сдерживая рвущийся наружу крик. В надежде, что станет легче. Но легче не становилось.
========== 82. ==========
***
Удар. Снова удар. Уверенно и четко. С силой и злостью. Вымещая свою боль. Джеймс снова и снова бил по бладжеру, а тот снова и снова летел на него. Уже начинало темнеть. Должно быть, прошло несколько часов с тех пор, как Джеймс пришел сюда сразу после уроков. Джейн не явилась на последнее занятие, но Поттер и не хотел её видеть. Ему было всё равно, где она и с кем. К тому же, ему казалось, что он знал ответ. И это вызывало в нем новую волну злости. И теперь ударяя по мячу, он мысленно представлял на его месте Эдгара Боунса.
Джеймс удивлялся самому себе - почему он до сих пор не разбил когтевранцу его хорошенькое личико? Что его удерживало от этого поступка? Быть может, тот отчаянный крик Джейн: «Я не люблю Эдгара, если ты подумал, что мы расстаемся из-за этого. Дело не в нем. Дело во мне. Как ты не понимаешь? Я не хочу больше быть с тобой». Не хочу. Быть. С тобой. «Я не люблю тебя». Не люблю. Не. Люблю. Все эти фразы как заевшая пластинка снова и снова крутились в голове. И Джеймс что есть силы бил по бладжеру, словно надеясь таким образом выбросить эти слова из сознания. Но ничего нет сильнее боли от разбитой любви. Невозможно выразить все то опустошение, отчаяние и растерянность, что охватывает, когда человек, которого любишь, оставляет тебя. И не просто уходит, а бросает. Когда говорит, что больше не любит. И это чувство разбитого сердца в груди не может уйти.
Джеймс закрывал глаза и видел Джейн. Открывал - и всё равно её видел. Его внутренний стержень, всегда позволявший быть сильным, дал трещину после смерти родителей этим летом. А сейчас он, казалось, был готов рассыпаться в прах. И сломать Джеймса.
Бладжер со свистом улетел в небо после очередного удара. Теперь его темное круглое пятно едва различалось в фиолетовом небе. Джеймс перехватил биту поудобнее замерзшими красными пальцами.
- Сохатый!
Стоило догадаться. Джеймс ощутил приступ раздражения, когда на кромке поля показался Сириус. Бродяга кутался в плащ и шарф, но все равно выглядел продрогшим и недовольным.
- Чего? - откликнулся Поттер, с размаху ударяя по вернувшемуся мячу. Сириус проскользил по обледеневшей земле к другу.
- Пойдем в школу, Сохатый, - позвал он. Джеймс искоса глянул на Блэка и заметил старый пергамент в его руках. Карта Мародёров. Так вот как Сириус его нашел.
- Зачем? - опять хлесткий удар. Интересно, это когда-нибудь принесет облегчение?
- Холодно, - потянул Сириус. - Джеймс, правда. Я понимаю всё. Но это не повод.
Наверное, нет. Не принесет. Иначе бы уже сработало - так много ударов нанес Джеймс по мячу.
- Сохатый.
- Уйди, Бродяга. А то прилетит по голове.
Джеймс развернулся и круто нанес бладжеру особо смачный удар. В его воображении голова Эдгара Боунса слетела с плеч. Казнен и предан земле.
- Мне все равно.
Джеймс резко обернулся. Глаза Сириуса чернели особенно ярко в тусклом свете уходящего дня. И был друг явно настроен решительно. На секунду Джеймс подумал, что ему плевать, и если Бродяге и правда прилетит мячом, то это его проблемы. Но все равно, когда бладжер опустился, сбил его не вверх, а на землю, а затем запихал обратно в ящик под яростное сопротивление.
- Доволен? - хмуро фыркнул Поттер, не глядя на друга. И, подхватив ящик, направился в раздевалку. Сириус хвостиком поплелся за ним.
- В чем дело? - бросил через плечо Джеймс. - Чувствуешь свою вину?
- О чем ты? - отозвался Сириус. - Не я же сказал, что не люблю тебя.
Слова эти больно ударили по Джеймсу, всколыхнув в нем злость. Он обернулся и уставился на друга гневным взглядом.
- Но ты принял её сторону! - выкрикнул он, срывая голос. - Её, а не мою!
Обида на друга захлестнула Джеймса. Он чувствовал себя преданным вдвойне - сначала любимой девушкой, затем лучшим другом.
Сириусу удалось сохранить лицо, хотя губы его и дрогнули.
- Лишь потому, что так будет лучше вам обоим, - ответил он с печалью в голосе. - Я знаю, каково это, встречаться с тем, кого не любишь. Это никому еще не принесло счастья. И лучше всё закончится сейчас.
Слова эти звучали слишком благоразумно для Бродяги, что заставило гнев Поттера исчезнуть.
- Но я не понимаю, Сириус, - выдохнул он, опуская руки, - позавчера вечером мы стояли на лестнице, и она сказала, что любит меня. А вчера пришла и заявила, что всё кончено. Что такого могло случиться за несколько часов, Сириус? Скажи мне.
Сейчас Джеймсу было плевать, что слова его звучали как мольба, что в глазах было слишком много отчаяния, а в сердце боли. Он открылся самому близкому своему другу, тому, кого считал братом, кто никогда бы не стал ничего от него скрывать или делать что-то против него. Открыл ему свою душу.
Сириус подошел и положил руку на плечо Поттера. Сейчас Бродяга казался взрослым, как никогда, таким серьезным и здравомыслящим.
- Я не знаю, - прошептал он. - Но бегая за Джейн и пытаясь всё выяснить, ты её не вернешь.
- Тогда как? - Джеймс с надеждой заглянул в глаза друга. Но увидел в них лишь темноту. - Как мне её вернуть?
Сириус покачал головой.
- Может, никак. Быть может, тебе нужно отступить.
И Джеймс вдруг осознал всю тяжесть сложившейся ситуации. Сириус прав. Никак. Ничто уже не исправить. Джейн бросила его. И Джеймс ничего не сможет с этим поделать. Потому что разве может быть хоть какая-то причина, чтобы оправдать ту боль, что причинила ему Картер? Нет. Никакое оправдание не будет достаточным, чтобы он когда-нибудь смог её за это простить.
Джеймс понял, как замерз, лишь оказавшись в своей комнате. Он разделся и забрался под одеяло, надеясь согреться и забыться. Хорошо было бы сейчас остаться одному, но друзья словно решили помешать этому плану. На место ушедшему в гостиную Блэку пришел Римус. Он тихонько сел на подоконник и принялся читать какую-то книгу, делая вид, что увлечен её содержанием. Но Джеймс-то знал, что это не так.
- Ладно, давай, - спустя какое-то время произнес он. Голос чуть хрипел, то ли от затяжного молчания, то ли Джеймс простудил горло.
- Давай что? - поднял брови Рем, однако, с поразительной быстротой отвлекаясь от книги, что только подтвердило догадки Джеймса.
- Начинай давать советы, жалеть меня или вести душевный разговор. За этим же ты пришел.
- Сохатый…
Римус спрыгнул с подоконника, подошел к кровати Поттера и сел на край, рядом с другом.
- Вы с Джейн любите друг друга, это видно.
- Разве? Она так не считает.