—Я ничего не украла, и этого человека вижу впервые в жизни, Алексей!
—Я не делала этого. Ты слышишь меня, Алексей?! Я бы никогда с тобой так не поступила!
Я причинил Полине невыносимую боль, ранив её душу жестокостью своих поступков. Мои действия, словно острые лезвия, оставили глубокие шрамы в её сердце, и теперь я несу тяжесть этого осознания. Я сломал её доверие, разрушил то, что было так хрупко и свято. Всё, что осталось, — это горькое послевкусие сожаления и понимание, что я был слеп к её чувствам. Я поступил с ней так, как не должен был поступать ни с кем, и теперь лишь тень раскаяния сопровождает меня.
(—Я знаю, что тебе сейчас больно, но поверь, мне больнее, чем тебе. Я буду ждать тебя. Ждать в своей квартире, которую ты называешь общежитием. Ты сам придешь ко мне, потому что рано или поздно узнаешь всю правду. Я буду ждать тебя, сильно буду скучать и постоянно думать о тебе.)
Малышка, моя любимая девочка, прошу, прости меня. Мне невыносимо больно от того, как всё обернулось. Я больше не могу видеть тебя, касаться, целовать, обнимать, сказать, как сожалею, что не поверил тебе. Я потерял тебя навсегда. Не могу прийти, не могу вымолить прощения. Прости, любовь моя. Пустую бутылку выбросила в мусор, еле дошла до ванны, легла в воду. Через мгновение дыхание перехватило. Закрыла глаза, и передо мной возникла Полина — стояла рядом со мной в том офисе, где она плакала, где меня предали, где я сама поступила с ней бесчеловечно.
Глава 17
Полина
Марк выбил дверь, и мы вошли внутрь. Он позвонил Ксении, рассказав всё как есть. Она сказала, что тоже приедет. Мы уже были внутри. Я заметила осколки — не только бутылки, но и телевизора. Направилась на кухню, но там никого не было. Решила открыть дверь ванной, услышав звук воды. Когда открыла, упала на пол, сжав рукой лицо. Почему это происходит со мной? За мной вошел Марк, застывший без движения. Меня охватило желание задушить его и Ксению! Они виноваты во всем. Я поднялась, подошла к ванне, чтобы вытащить Алексея. Плакала так, что глаза болели, а мир расплывался. Не могла справиться. В голове всплыло дежавю: мать, вытаскивающая отца из ванны. Друг Алексея помог мне, затем вызвал скорую. Алекс лежал на полу. Я обнимала его голову, говорила с ним, прижимала к груди, словно безумная.
— Твоя девочка здесь, Алекс, — шептала, боясь, что Марк услышит. — Она боится остаться без тебя. Без тебя она… умрет.
Ксения вошла, закрыв рот руками.
—Вначале я ненавидела тебя, мой Алекс, ибо не желала предать подругу, которую, между прочим, считала сестрой. Прости, пожалуйста, я тогда была глупа!
Я опустила его голову на пол. Ксения рухнула рядом, заливаясь криком, а друг Алекса бросился её утешать.
—Умоляю тебя, Алекс, не умирай! Я жива, прошу, открой глаза! — Я била кулаками в его грудь. — Чтобы преподать урок дочери и другу, не нужно умирать, умоляю! Я так тебя люблю!
Его белая футболка и синие джинсы были мокрыми насквозь. Я думала о том, что будет, если он умрёт. Нет, он не умрёт, как мой отец! Он не оставит свою девочку, не оставит меня. Не сделает мне больно снова. Когда Алексей начал захлёбываться, я была в шоке. Он жив! Жив!
Алексей был пьян, едва открывал глаза, потом снова закрывал. Ксения обрадовалась, но слёзы не переставали литься. Марк снова позвонил в скорую. Я обняла Алексея, поцеловала его лоб, губы, глаза.
Он не понимал, что происходит.
— Полина… моя Полина, она умерла.
— Нет, нет, Алекс, я здесь, с тобой. Ты меня слышишь? Я люблю тебя, прошу, посмотри на меня.
Он увидел свою дочь.
— Почему ты так со мной поступила, Ксения? Почему ты меня уничтожила?
Ксения плакала, хотела обнять отца, но Алексей сказал:
— Не хочу тебя видеть. Хочу умереть.
Скорая приехала быстро, осмотрела Алексея.
— Пока спит. Неизвестно, когда проснётся. С ним всё будет хорошо, не беспокойтесь.
Доктор ушёл, а я села рядом, в кресло. Ксения и Марк устроились на диване возле Алексея. Кожаный диван был огромным. Ту ночь… я не забуду никогда.
— Прости, — сказала Ксения.
Я подумала, она обращается к Алексею, который спал на диване, но она повернула голову и повторила:
— Прости, пожалуйста.
Она плакала, но уже не так, как десять минут назад. Я дрожала, шоковое состояние не отпускало. Я будто не слышала и не видела ничего вокруг.
— Скажи что-нибудь, Полина. Я знаю, что поступила с тобой подло, несправедливо. Говорила гадости, называла тебя сукой. Прости, пожалуйста. Я сама люблю человека старше меня. Когда я тебя обзывала, мы уже месяц спали вместе. Ты поняла, кто это. Прости, Полина. Я не думала, что ты правда его любишь.