А этот урод взял и отвёз меня в лес! И бросил, оставил меня, как оставляют всякие козлы после себя мусор! Не вызвал ни полицию, ни скорую. Он должен поплатиться за свой поступок. Я ведь могла умереть!
Злость захватила меня. И она же придала мне сил.
Нет уж, хватит ныть! Я справлюсь! Всё преодолею!
Взяла мужской шампунь, гель, мылась долго, тщательно, шипела и стонала от боли.
Меня шатало, перед глазами плясали то чёрные мушки, то появлялись цветные круги. Чисто на характере тянула себя, заставила себя быть в сознании и отмыться до скрипа.
Вылезла из душа и открыла шкафчик, нашла запечатанные зубные щётки и усмехнулась.
Похоже, гости у Руслана бывали часто.
Почистила зубы, выполоскала рот от земли.
Отключила воду и замерла. Упёрлась руками и головой в стену душевой. Дышала часто, словно я пробежала с десяток километров.
В ванной, наполненной паром, я ощущала запах отчаяния.
Всё равно мне было плохо. Не только физически, но и морально.
Выбралась из душа и кое-как завернулась в махровый халат. Сил высушить волосы, просто не было.
Вывалилась из ванной, едва держась на ногах.
По стеночке поковыляла в сторону гостиной. Оттуда доносились звуки разожжённого камина, запах еды… ворчание собаки и голос хозяина дома.
Вдохнула аромат еды и в желудке у меня громко заурчало.
Ещё и боль забивала все мысли.
Увидела Руслана. При хорошем освящении я смогла его внимательно и хорошо рассмотреть.
Мужчина был высокий. Очень высокий.
Его лицо – оно как камень. Брутальное, резкое, с угрожающей жёсткостью.
И его глаза. Синие. Яркие, как лёд на озере, но с огнём внутри. В них не было ни тени сомнения – это были глаза человека, который привык делать то, что должен, без лишних вопросов.
Волосы. Тёмные, непослушные, как будто бы их кто-то взъерошил рукой, и это добавляло ему какой-то дикой привлекательности, как у тех, кто не боится оставить след за собой.
Густая щетина на лице, а не борода, как я подумала сначала.
В темноте мне показалось, что он бородатый, но нет. У него на лице не было бороды, это просто щетина. Как будто он вообще не знал, что такое бритва, а может, просто не хотел знать.
Его тело… Мускулистое, тяжёлое, но гибкое, сильное, с каждым движением понятно, что оно закалено в бою, в жизни, в чём-то, что я даже не могла понять. Он был опасный. И… надёжный? Но это мои первые впечатления, а какой он в жизни – можно только догадываться.
Его мышцы напрягались и расслаблялись с такой лёгкостью, что я невольно почувствовала какое-то неуловимое восхищение.
И в нём чувствовалась опасность. Видно сразу, что этот мужчина не тот, с кем можно пошутить или в игры играть.
Самый настоящий хищник.
В нём была какая-то жёсткость, словно всё, к чему он прикасался, становилось его. Я ощущала его сильную ауру, даже когда он ничего не говорил, а просто стоял за столом и что-то резал. Кажется, нарезал хлеб.
И вот этот человек, с тяжёлым взглядом, суровостью в каждом движении – он спас меня.
Меня охватили смешанные чувства – и благодарности, и странной неудобности.
– Так и будешь стоять, и подпирать стену? – его голос заставил меня вздрогнуть.
– Я… Э-э-э… спасибо за душ… За всё спасибо…
– Проходи, садись на диван, – это была не просьба, слова прозвучали как приказ. И я беспрекословно подчинилась, хотя ненавидела, когда мной командуют.
Присела на диван и вздохнула. Сжала пальцами виски. Голова просто разрывалась от боли. Ногу дёргало. Рёбра ныли.
Хотелось заплакать, но слёз не было.
Руслан вдруг склонился надо мной, и от его близости стало как-то не по себе – не потому что страшно, а потому что я выглядела как раздавленный зверёк, а он… нет. Он был большой и сильный.
– Дай осмотреть тебя.
Я нахмурилась, а он кивнул на журнальный столик за спиной. На нём стояли приготовленные антисептик, пластыри, мази какие-то и… О! Обезболивающее!
– Спасибо… – кивнула я и позволила прикоснуться к себе.
Он осмотрел меня. Посмотрел мне в глаза, ощупал голову, потом провёл ватным диском по моей скуле. Я дёрнулась и зашипела.
– Тихо, – сказал он. – Это просто антисептик.
– Щиплет, – выдохнула я. Голос хриплый, как будто наждачкой по глотке прошлись.
– Это хорошо. Значит, работает.
Он не улыбался. Вообще. Но глаза были живые. Жёсткие, но живые. Он действовал быстро – смазал ссадины и синяки какой-то жёлтой мазью, заклеивал пластыри, проверял, не дрожат ли мои руки. Взял мою ладонь в свою. Послушал и посчитал пульс, потом измерил давление.
– Ты говорила, что рёбра болят. Покажи.
Я замялась. Это значит, надо обнажиться перед ним. Перед незнакомцем. А под халатом у меня вообще ничего нет.