Он выжидательно посмотрел на девушку. А Аня от волнения с трудом вообще могла говорить.
- Они для меня значат все, - тихо сказала она, боясь произносить такие громкие слова, но и сказать меньшее она тоже не могла.
Аветис улыбнулся и решил помочь:
- То есть как ты себе представляешь то, что будет дальше? Мы тут с тобой гуляем, держимся за ручки до твоего отъезда, а потом машем друг другу этими же ручками пока-пока и все? Или же тебе хотелось бы чего-то большего?
У Ани сердце забилось так, что даже Аветика стало плохо слышно.
- Конечно мне хотелось бы большего, - в волнении проговорила она, не глядя на собеседника и сцепив пальцы рук.
- Даже за пределами нашего города? – уточнил Аветис.
- А так можно? – Аня подняла на него голубые глаза, в которых было столько надежды, что Аветик даже немного расплавился.
- Кто же нам запретит, - мягко проговорил он. – Давай теперь расскажу я. Я летал в Москву не по работе, а получать визу. Давно, знаешь, хотел попутешествовать... – говоря это, он внимательно следил за реакцией девушки. - Теперь получается, что мы можем полететь в Бостон вместе. При условии, что ты этого действительно хочешь. Мы можем там вместе жить, и тебе не придется смотреть, как мама укладывает братьев спать…
- А если я все-таки хочу в Москву?
- Ну, - он хмыкнул, - с ней вообще никаких проблем нет. Сел - да поехал.
- То есть… мы в любом случаем поедем вместе? – на Анином лице расцвела счастливая улыбка.
- Если ты хочешь.
- А ты? Сам хочешь?
- А то подкидывался бы я так! – по Аниным щекам потекли слезы, и Аветик притянул ее к себе. – Ну, чего ревешь, глупая? – мягко спросил он, вид женских слез всегда его убивал. – Так что мы решаем, вместе? Рука в руке?
Аня активно закивала:
- Да.
- Вот и хорошо. Только, Аннушка, теперь по-взрослому. Сегодня же говорим твоему отцу. И всем моим.
Аня тяжело вздохнула, но согласилась.
Александр Николаевич принял новость в штыки. Сначала он увел Аветиса на долгий разговор. Потом вечером промывал дочери мозги о том, что он ей не пара, что у нее может быть блестящая партия, а не какой-то там морской абориген. Сокрушался, что он всю жизнь отваживал от нее Кирилла, а в итоге лучше бы он, чем двадцатипятилетний программист. Но все было без толку. Аветис был серьезен, спокоен, безупречен в поведении и рассуждениях. А Аня пользовалась всеми уловками, которые ей были известны в отношении отца. Такого ему наговорила, что Александр Николаевич, питая сильнейшую слабость к дочери, хоть и не смирился, но не стал рубить с плеча.
Но на самом деле Аниных рассказов, приправленных слезами и тяжкими вздохами хватило ровно на столько, чтобы ее отец понял, что действовать надо умнее. И закрывшись ночью один в своем кабинете, он с бесстрастным выражением лица смотрел на подаренную дочерью картину и вынашивал жестокий план.
Сам о том не догадываясь, Александр Николаевич имел на своей стороне соратника в виде Гайки. Они сидели на берегу. Она и Аня. Аветис ждал в машине неподалеку. Аня выложила ей все, как на духу, так, как она делала это всегда, твердо уверенная, что подруга ее поймет и поддержит. Но Гаяне вместо этого вскочила на ноги и, округлив глаза, проорала:
- Ты с ума сошла?! С Аветиком?!? Он же старый! И он брат твой!!!
- Он мне не брат, - только и смогла возразить Аня.
- Анчоус, ты ЧЕ!!! Да как вы с ним вообще… Ё-моё! Дайте мне валерьянки! Где этот кот без забот?! – она огляделась по сторонам, - Аветииииис!!! Иди сюда!
- Гайка, ну что ты орешь, смотри, люди уже смотрят… - попыталась утихомирить подругу Аня. – Сядь, пожалуйста.
Гая села, тяжело дыша, такая она была разъяренная.
- Гайка, я люблю его. Очень. – примирительно проговорила Аня, все еще надеясь на Гайкино понимание. – И он тоже. И мы вместе поедем в Москву. Или даже в Бостон… Разве это не круто? Я первый раз в жизни такая счастливая, он сам предложил, я даже не мечтала…
Здесь Гайка вообще опешила. Сама себя не контролируя, она сказала то, о чем позже сильно пожалела.