Аня не поняла из речи отца ровным счетом ничего. Какая еще победа? О чем он вообще? Но решила не заморачиваться, главное, что она не зря старалась столько времени. Может, об этом он и говорил…
А дальше девчонки под звонкий лай Бигли стали верещать что-то про флешки, фотографов, платья, мейки, хайлайтеры и даже какого-то бегемота. Не понимая ничего из услышанного, мужчины, переглянувшись, быстро покинули кабинет. На пороге своей комнаты Александр Николаевич, прощаясь с Аветисом, чуть сильнее обычного пожал его руку, и чуть дольше обычного смотрел ему в глаза. Аведик взгляда не отвел. А лишь слегка насмешливо изогнул бровь.
Александр Николаевич едва заметно отодвинул штору и долго с подозрением наблюдал, за тем, как высокий Аветис наклоняется, то закрывая, то открывая окно и постоянной зачем-то трет оконную резинку, то и дело поджимая губы и качая головой из стороны в сторону. А когда по двору грациозно пропорхнула Гаяне и начала легкими и изящными движениями умывать чумазую морду Бигли под уличным краном, с удивлением подметил, что на лице у Аветиса промелькнуло странное выражение лица. Как будто он только что что-то решил. Затем Аветик сам себе кивнул и наконец сел в машину.
А Анин папа в задумчивости продолжал смотреть ему вслед.
Глава 5
Гаяне вместе бабушкой, дедушкой, мамой, папой, Давидом, его девушкой Лерой, Аветисом, Тимуром, его женой Виолеттой, держащей на руках Данила и резинового бегемота, стояла недалеко от входа в ресторан.
Дед Арман светился как новогодняя елка. С ним всегда так происходило, когда его семья собиралась вместе, в особенности, если это был как-то праздник, тогда он наряжался в какой-нибудь из своих многочисленных щегольских костюмов, демонстрируя широкую грудь и плоский мускулистый живот под тонкой светлой рубашкой, и то и дело ходил от одного члена семьи к другому, рассыпая вокруг шуточки и самостоятельно трубно смеясь над ними. Подходя к кому-нибудь, он обязательно легонько касался человека: внуков и детей мог взять под локоток, Нинель Геворковне по-хозяйски водружал широкую ладонь на тонкую талию, тем самым он как будто говорил всем: «Да, это мой внук и это тоже мой внук, вот моя жена, и эти красивые девушки тоже мои. Они все мои, моя семья». После он всегда самодовольно хмыкал сам себе под нос.
Солнце уже клонилось к закату, заливая все вокруг ласковым желто-оранжевым светом. Площадка перед рестораном была сделана в виде огромного балкона площадью никак не меньше двухсот квадратов. Сам ресторан был в виде замка, и являлся единственной постройкой возвышавшейся на самом пике горы.
- Что за вид, Арманчик! – с предыханием воскликнула Нинель Геворковна, облокотясь на белые поручни «балкончика», и мечтательно глядя вдаль, туда, где как на ладони было видно море в окружении гор. Арман расплылся в улыбке, покрепче притянул жену к себе и трепетно прижался к ней щекой.
- Вам не кажется, что Море создано для того, чтобы быть свободным от людей? – вмешалась в их безмолвный диалог Гаяне.
- Ой, Гайка, опять ты со своими гринписовскими идеями, - пробубнил стоящий рядом Давид, - тебе сегодня это вообще противопоказано.
Гаяне только и успела поднять на брата вопросительный взгляд, как тот без лишних вопросов пояснил:
- Нацепила, ты, значит, платье красивое, каблуки на стройные ножки натянула, кудряшки свои в порядок привела и даже ресницы длинющие накрасила, стоишь вся такая милая и невинная, даже, скажем прямо, сногсшибательная. Хочется вот к тебя подойти, настолько ты манишь. Понимаешь? А потом ты такая, оп! И рот открыла, - Давид сделал безумное выражение лица, как мог взлохматил короткие волосы и утробным голосом прорычал, - мы должны спасти море от людей. Люди – тлен для всего прекрасного и вечного. Я вас всех уничтожу, или я не Гайка Фрунзиковна! ААА!
Гаяне и Аветис покатились со смеху. А Давид, тем временем, продолжал, потому что он в принципе всегда не то, чтобы сильно интересовался слушают его или нет:
- Вот бери пример с бабушки, между прочим умная женщина в этом плане! Надела строгую юбку, застегнула все пуговицы под самую шею и ходит строгая, умничает, Рембрантов там всяких цитирует… Дед ходит в блаженном трепете, не надышится на свою училку. Домой пришла, в мягкий халатик переоделась, кофе сварила, пушистым голоском пролепетала: «Арманчик, родной, ты не голоден?», - Давид с пугающей похожестью повторил бабушкину интонацию. – Арманчик и растекся, как мед от своей домашей роднулички, крошки Нини. И вот теперь, посмотри: туфли, красивое платье, укладка, накрасилась, роковая красотка! И что она говорит? Про Рембрантов разве? Неееет…. Про: «Ах, Арман, как красиво»! а Арман стоит, смотрит на то, как ветер с ее волосами играет, и поплыл, поплыыыл мужчина.