- Сын дяди Сашиного зама, Аня с ним считай с пеленок воюет. У него в голове хлебушек. – резонно прокомментировала Гаяне.
«Вы не мой капитан, я не ваш океан
Так оставим ненужные проводы
Вы не больше, чем спам
Разлитый по сердцам у-у», -
на этих словах они наконец пробились к Ане и Саше. Светловолосый Кирилл все еще терся всем телом об Аню, Аветис, с лицом, не выражающим никаких эмоций, встал между ними и, протянув Ане руку, громко сказал:
- Потанцуем?
Аня благодарно посмотрела на него и готовностью взяла Аветиса за руку. Кирилл стоял рядом и с явным раздражением смотрел на своего соперника, но Аветис как будто просто не замечал его, спиной полностью загородив девушку. Гаяне со злорадством подметила каким мелким кажется Кирилл на фоне высокого Аветиса, и на ее лице расцвела самая что ни на есть ехидная улыбочка. Неожиданно заиграла медленная мелодия «Stend by me», и Аветис, иронически хмыкнув, притянул Аню ближе. Гаяне, счастливая, что так здорово получилось избавить Аню от медленного танца с надоедливым поклонником, решила не останавливаться и, заметив, что Кирилл начал покидать танцпол, догнала его и легонько дотронувшись до спины, заставила обернуться.
- Кирюша, ты куда? – наигранно прокричала она и, изобразив какие-то непонятные, но вполне изящные кошачьи па, призвала, - потанцуй со мной!! - и для убедительности сложила губки бантиком и похлопала ресничками.
Кирилл среагировал на удивление быстро и ловко, он в один момент обхватил Гаю, опрокинул в страстном движении, отклонив назад и бесстрастно заглянув ей в лицо, потом поднял обратно, эффектно и резко крутанул ее вокруг собственной оси и, легонечко оттолкнув, подмигнул.
Гаяне с Сашей, взорвавшись хохотом, отбили друг другу пять.
- А ты не плох! Оставь телефончик! – крикнула Гаяне вслед удаляющемуся парню, который даже не повернувшись показал ей в ответ неприличный жест.
Александр Николаевич намеренно пропускал все медленные танцы. Поэтому, сев на место, поверх бокала лениво обсматривал зал. С удовольствием подметив, что Нинель Геворковна и Арман снова вернулись к столу, он перевел взгляд на танцпол и так и застыл, не донеся бокал на место. Прищурив жесткий взгляд, он наблюдал за тем, как в центре зала в обнимку кружат Гаяне с Сашей и… Аветис с Аней. Отойдя от первоначального замешательства, он быстро повернулся к диджею и одним поднятием руки остановил музыку. Постучав вилкой по бокалу, он призвал гостей к вниманию. Все потихоньку стали рассаживаться по местам. За этот вечер было сказано уже немало тостов. Как напыщенных и подхалимских, так и душевных и трогательных. Сам Александр Николаевич уже несколько раз произносил слова благодарности собравшимся, и речь его с каждым новым бокалом становилась все длиннее и замысловатей.
- Дорогие друзья! – начал он в очередной раз, - много слов сегодня уже прозвучало, я благодарю всех здесь собравшихся. И хочу, чтобы вы знали, что здесь для меня, среди вас, нет чужих людей. Большинство из вас знают меня по работе, и мы с вами трудимся не покладая рук во благо нашего города и всех его жителей. Я люблю вас и наше общее дело, - он положил руку на грудь и слегка поклонился, кто-то из зала одобрительно свистнул. - Но я хочу, чтобы вы знали, что самое главное для меня в жизни – это моя семья. И вы все прекрасно это видите сами. У меня есть дочь и именно для нее я столько работаю, чтобы мой ребенок мог жить в безопасном и качественном мире. В моей жизни был такой период, когда я считал, что моя мама и моя Анна – это и вся семья, которая у меня осталась, но уже долгие годы я знаю, что это не так. Моя необыкновенная дочь, будучи еще малюткой сама привела ко мне в дом очень большую семью. И я хочу выразить им слова благодарности, за то, что все они сделали для Ани и, конечно же, для меня! Арман, Нинель Геворковна, Гоар, Фрунзик, все братья Абегян, Гая, Сашенька с родителями и конечно же Лена. Низкий вам поклон, дорогие. Спасибо за мою Аню. Когда было сложно именно эти люди поддержали нашу семью, стали ее частью. Знайте, наш дом - ваш дом. Люблю вас, дорогие! – Александр Николаевич не стал салютировать бокалом, а самолично вышел из-за стола и поочередно начал обнимать всех членов своей вновь названной «семьи», чем окончательно довел Нинель Геворковну до слез.
Далеко за полночь воодушевленный и изрядно подвыпивший Александр Николаевич вместе с дочкой приехали домой. Когда Аня, переодевшись в пижаму с принцессами, уже собиралась залезть в кровать, отец громко позвал ее из кабинета. Аня обнаружила папу, сидящего в кресле, он все еще не переоделся и держал в руках широкий бокал с темно-коричневой жидкостью. Мерно покачиваясь в кресле, он задумчиво осматривал подаренную дочкой картину.