- Пап? – нерешительно позвала Аня.
Александр Николаевич резко повернулся и с блестящими глазами проговорил странную вещь:
- Анютка. Солнышко мое. Талантливая моя девочка! Знаешь, я кажется, начинаю становиться взрослым и, надеюсь, мудрым.
Аня улыбнулась в ответ:
- Кажется, очень мудро было бы лечь сейчас спать.
- Тоже верно, - утвердительно кивнул папа, - вот скажу одну важную вещь и так и сделаю, обещаю. Пойди сюда, дочка.
Аня приблизилась на пару шагов и присела на свободный от клумбы край стола. Усмехаясь про себя подвыпившей папиной философии.
- Ты, конечно же не поверишь, - хмыкнул отец, - но мы с твоей мамой стали умнее и вышли на диалог.
Упоминание о маме резануло Аню как ножом, и сердце ее стало учащенно биться. Она конечно же с ней общалась, иногда даже проводила какие-нибудь каникулы или их часть вместе с родительницей, но это всегда было что-то натянутое и неуклюжее. Мама не знала как угодить, как приблизиться к дочке, а Аня никогда не могла решиться задать ей вопрос, который всю жизнь терзал ее.
- Мы решили, что в нашей, то есть в моей и в ее жизни нет ничего важне, чем ты и твое успешное будущее, - сказал папа, погружаясь в какое-то тяжелое и депрессивное состояние, в котором он всегда пребывал, когда разговор заходил о бывшей жене. Затем он резко помотал головой из стороны в сторону и, как будто вынырнув на поверхность, достаточно позитивно договорил. - Мы решили, что было бы неплохо отправить тебя учиться к ней. В бостонском университете замечательное художественное направление, одно из лучших в мире. Мы решили, что этот талант, - он указал бокалом в сторону картины, - не должен пропасть.
Дальше он торжествующе посмотрел на дочь, как будто ожидая восторга и жарких радостных объятий в свою честь.
А Аню как будто ледяной водой облили. Она дальше толком и не помнила, как чуть не перешла на крик, заявляя, что никуда она не поедет, что ей это не нужно, что она не хочет никуда уезжать и тем более не хочет жить с мамой и ее новой счастливой семьей, со своими братьями, которые почему-то оказались матери нужнее, чем дочь и, что самое главное, что она не хочет уезжать от СВОЕЙ семьи, от него и от девчонок, ведь он сам только сегодня говорил, что их семья – вот, что главное в жизни!
Отец слушал ее нехотя и молча, а затем просто отмахнулся и холодно произнес:
- Что за глупости дочь, ну какая ОНИ тебе семья? У тебя есть я и мама. Больше у тебя родных в этом мире нет, поняла? Конечно же ты поедешь учиться в Бостон. Или ты думаешь поступить в местную шарагу какую-нибудь и похерить все свои возможности? – он прилагал усилия, чтобы не сорваться на повышенный тон. - Ничего. Времени еще предостаточно, к концу нового учебного года ты еще посмеешься над тем абсурдом, который ты здесь наговорила, - он помолчал, жестко пождав губы, а затем добавил еще холоднее, - и о том, что накричала на отца, надеюсь, тоже. Ей, значит, подарок с бантом, а она истерит. Правильно говорят гены сильнее мозгов. А теперь будь умницей, иди спать, надеюсь утром ты проснешься с другим настроением.
Не помня, как добралась до собственной комнаты, Аня рухнула на кровать, ощущая внутри острую боль. Это было так похоже на то чувство, когда она поняла, что мама уехала из их дома и больше не собирается с ними жить, как будто у нее из груди вырвали половину сердца. Теперь она ощущала тоже самое, с одной только разницей, теперь ее, Аню, хотели увезти от людей которые вЫходили, вернули к жизни и помогли снова научиться любить и радоваться остаткам ее разбитой души. Непонимание, боль и слезы душили ее, ничего не видящими глазами она наощупь нашла телефон, разблокировала его и два раза нажала на расплывающееся зеленое пятнышко внизу экрана, точно зная, что последний набранный вызов точно был адресован кому-то из девчонок. Потому что больше и некому.
Глава 6
В этот же вечер Аветис довез дедушку с бабушкой до дома. Поболтав немного с дедом на кухне, он заглянул в комнату к сестре. Гаяне лежала на своей кровати в форме звезды, раскидав руки и ноги в стороны и мечтательно глядя в потолок.
- Гайка, ну ты же в платье, - возвестил о своем появлении брат.
Гаяне тут же сгруппировалась и выпалила:
- Акулий зуб тебе в печенку! Аветик! Ну нельзя же так пугать! Ты бы хоть стучался или покашлял для приличия…
Аветис улыбнулся и ласково посмотрел на сестру. Его всегда умиляло это дикое несоответствие характера Гаяне с ее хрупкой внешностью. Однажды в детстве, когда ей было лет 9, дед взял ее на встречу со старым другом, со встречи этой Гайка вернулась совсем другим человеком. Весь вечер она рассказывала бабушке о мужчине-моряке, после пересмотрела с дедом Арманом все пиратские фильмы, которые они только смогли найти. Дня не проходило без «йо-хо-хо! Где моя бутылка рома?» И бабушкиных седых волос.