- Вот! – торжествующе проговорила Мария Вячеславовна и по-свойски разместилась рядом с Аней, перекрестив ноги пред собой. Она протянула девушке плотный лист формата а5 и простой карандаш. Аня приняла протянутый инструмент, с сожалением думая, что чувствует себя гораздо сильнее в рисунке красками. Но деваться было некуда.
- Подумай о том, что любишь больше всего, о том, что или кто тебя вдохновляет и напиши это для меня, - напутствовала Мария Вячеславовна
Долго думать Ане не пришлось, она коротко посмотрела за окно и приступила. Мария Вячеславовна лишь мельком, лишь иногда смотрела на девушку и каждый раз мягко улыбалась увиденному.
- Думаю, мне достаточно, - сказала она через каких-то несколько минут.
Аня с волнением подняла на женщину глаза. Она не успела ничего. Ровным счетом набросок наброска.
Афонская деликатно забрала листок и не глядя положила его рядом с собой, затем ласково погладила Аню по щеке и проговорила:
- Иногда мне достаточно посмотреть на постановку руки и, самое главное, лицо художника, чтобы все понять. Я с радостью постараюсь раскрыть твой талант, хорошая девочка Аня. Если, конечно, ты мне это позволишь. Ты позволишь?
Афонская заглянула девушке в глаза, а Аня ничего не понимая, просто кивнула в ответ.
- Вот и хорошо, - отозвалась художница, - растопим, наконец, этот лед. А то ишь устроился! – она снова обернулась к девушке и подмигнула. – Если что, это я любя…. Почти что.
После чаепития Аня с папой сразу отправились домой. Восторженные рассказы про то, какая Нинель Геворковна умница, что свела их с такими замечательными и умными людьми, о доме в котором они побывали, о бизнесмене крупных масштабов Викторе Афонском, (теперь-то конечно понятно, кто они такие, и почему, и благодаря чему все знают эту Афонскую…) Аня слушала в пол-уха. Потому что методично думала о необычной встрече, о глотке свежего воздуха, который вот-вот, как она чувствует, поступит в ее легкие, вместе с уроками белокурой, легкой как перышко, женственной художницы с большими светло-карими глазами, на добром лице.
И сердце девушки стало биться чаще в ожидании следующей субботы.
*
- Вот! – Саша шлепнула невысокую стопку денег на Анин стол.
- Это что? – спросила Аня не донеся ложку с мороженным до рта.
- Деньги, - утвердительно кивнула Саша.
- Это я вижу. Но что это за деньги?
- Вознаграждение за Шторма. Я жертвую их тебе на поступление, потому что мне они не нужны. Я за ним ухаживала не ради этого…
Аня все-таки проглотила кусок холодного лакомства.
- Нет, Санька, я их не возьму, - серьезно сказала она.
- Ого, это что? – спросила только что вошедшая Гаяне, она держала на руках постаревшего и уже совсем не шустрого Бигли. – Анчоус, это тебе дядь Саша на мороженное дал, да?
Гаяне легким движением спустила Бигли на пол и пересчитала стопочку.
- Огосебе, пятьдесят штук, - присвистнула Гайка, - так это кто такой щедрый?
- Светлана, - угрюмо проговорила Саша. - Это она мне за то, что мы Шторма спасли…
Гайка звучно засмеялась.
- Ну, Санечек, такое только с тобой могло произойти! Найти собаку и продать ее собственному хозяину!
Саша хотела что-то возразить, но так устала от непроходящей тоски по Шторму, что решила лучше посмеяться вместе с Гайкой, может и правда смех лечит…
- Так что я отдаю их в пользу твоего побега, - подытожила девушка, когда Гайкины шуточки иссякли.
Аня помотала головой.
- Нет. Я не возьму их, - а потом с огоньком в глазах добавила, - ты их лучше моему папе отдай. Ему Афонская за уроки со мной ТАКОЙ ценник назвала, что похоже, нам скоро пригодится на гречку….
- Да ты что! – всплеснула руками Гаяне. – А я думала, что они вам хоть какую-то скидку сделают, как бабушкиным знакомым. Это вообще-то опасно! А вдруг дядя Саша бы отказался?
Гаяне даже побледнела от такой мысли. Но Аня совсем не разделяла ее опасений.
- Я тебя умоляю, Гайка, чтобы мой папа сказал кому-то что он что-то не потянет. Уверяю тебя, он ей еще премии будет выписывать.