Аня ненадолго замолчала. Аветис ее не торопил, чувствуя, что рассказ еще не окончен.
- Знаешь, теперь я уже достаточно повзрослела и, живя с папой, я отлично понимаю ПОЧЕМУ она от нас уехала, но… как ребенок все еще не могу ей простить, что между мной и собой она выбрала себя.
Аветис еще сильнее сжал руль.
- А еще, может быть это сейчас жалко прозвучит, но одна я не смогу. Особенно там. Я… я как жидкость, понимаешь? Я много чего могу… но жесткой быть не могу. Мне нужен рядом кто-то, с кем я имела бы форму. И здесь это моя Гайка. Когда мы рядом, мы с ней как бутылка с водой… по отдельности она пустая бутылка, а я – просто жидкость, утекающая сквозь пальцы, бесполезная. Но вместе мы уже что-то… и она - не просто стекло, и я могу приносить пользу.
Аня вдруг улыбнулась и наконец посмотрела на Аветиса.
- Я тебе, наверное, уже весь мозг сломала своими образами и аллегориями? – сказала она, посмеиваясь.
- Нет- нет, - тут же отозвался парень. – Зато очень красочно и понятно. – через чур серьезно заверил он.
Они немного помолчали.
- А там у меня никого нет, - подытожила Аня. – Я там просто потеряюсь. И смысла никакого в этой учебе не будет… Люди сколько угодно могут говорить, что надо забыть, отпустить, не обращать внимания, брать свое в конце концов, но все это легко только на словах… очень просто сказать человеку, у которого не работает левая рука: «Продолжай нести свою коробку и не обращай внимания на дурацкую руку! Вот смотри, у меня же получается». Советовать легко, но мне-то как от себя убежать? Я же хорошо себя знаю… Не молчи. - измученно договорила она.
- Пффф…. Да что сказать… - Аветис развел руками, придерживая руль только запястьями. – Ты очень взросло рассуждаешь. И это, на самом деле, грустно.
Аня тихонечко захихикала.
- Что? – с аккуратной улыбкой спросил молодой человек.
- Достаточно грустно, чтобы подождать меня восемь часов?
- Более чем.
- Напиши мне за полчаса до того, как тебя отпустят, - попросил Аветис, останавливаясь возле ворот дома Афонской.
- Хорошо, - отозвалась девушка, - и попрошу, чтобы меня отпустили пораньше.
- Не надо, занимайся столько, сколько нужно, у меня все равно много работы.
Аветис широко улыбнулся, увидев, как Аня просияла в ответ.
Но в этот раз Мария Вячеславовна не собиралась ни с кем долго возиться, казалось, что узнав, что Александр Николаевич предпочел остаться в эти выходные дома, она потеряла всякий интерес к долгому наставничеству. Так что, приправив трехчасовое занятие красочным рассказом про их с мужем путешествие в колоритную Бразилию, она неожиданно для Ани завершила урок.
- Анюта, - проговорила она, поглаживая ученицу по спине - думаю на сегодня для нас с тобой уже хватит, моя хорошая девочка.
Афонская грациозно встала и велела Ане подождать. Девушка, воспользовавшись моментом, проворно выудила из сумки телефон и быстро написала Аветису:
«Я освободилась»
«Буду через 20 минут»
«Я спущусь пока на пляж?»
«Конечно, я бы тоже прогулялся»
Афонская вернулась, держа в руках огромный фолиант темно-зеленого цвета.
- Вот! – триумфально объявила она. – Забери домой и наслаждайся, текст можешь не читать, просто смотри картинки, но предупреждаю, некоторые способны довести до пика удовольствия.
Она заговорчески подмигнула и ткнула пальцем в корешок книги:
- Я пропадала в этом месте ровно три дня, пока Витя не объявил, что если я не перестану туда ходить, он будет расценивать это как измену. – художница махнула рукой и мелодично хихикнула. – Иногда даже его терпению приходит конец...
Аня повернула увесистый том и прочитала: «Boston Museum of fine Arts».
- Бостон? – растерянно переспросила она.
- Да, - просто отозвалась Афонская. – А что такое? Анюта? Тебе плохо? Ты побледнела просто до белого антика! Может воды, моя девочка? Постой секунду, я сейчас принесу!
- Нет, спасибо, - мягко остановила ее Аня, нервно перекладывая книгу из ладони в ладонь, как будто та обжигала ей руки. – А что вы там делали? – вдруг спросила она. Этот вопрос вырвался у нее против воли, на самом деле меньше всего ей хотелось сейчас слушать рассказы об этом месте, которое, как черная дыра потихоньку начинало притягивать ее к себе. Аня это чувствовала.