Боря тем временем спокойно протянул руку подоспевшему Саше. Саша крепко пожал ее в ответ, тяжело дыша.
- Не понял, - ошарашенно глядя на друга, проговорил Сережа.
- Мы на виндсерфинг вместе ходим, - сконфуженно пожав плечами, оправдался друг.
- А с тобой мы позже поговорим! – угрожающе прокричал Попов Гайке.
- Попутного ветра в шляпы, господа! – бойко отозвалась Гаяне, вслед удаляющимся друзьям.
- Парень твой что ли? – просто спросил Бо, как будто ничего из ряда вон выходящего только что не произошло.
- Бывший муж, - как бы между делом отозвалась Гайка, строча для Саши сообщение.
«Если завтра в школу придете - заклей Дейлу губу и подбородок. Потом объясню. Это про Мелкача», - написала она, сильно подозревая кому обязана такой встречей с друзьями и, отложив телефон в сторону, поинтересовалась, прищурившись:
- Так значит, еще и виндсерфинг?
По дороге домой Гайка с радостью поймала повторный смутный проблеск интереса Бо к своей персоне и снова постаралась взять его в оборот, но, увы, опять потерпела фиаско. И тогда возле подъезда она использовала запрещенный прием: томно посмотрев из под густых ресниц, она нежным голосом проговорила:
- Спасибо за день, давно мне не было так хорошо, - и при этом мило покраснела, подходя ближе.
- Да уж, - отозвался стример, красноречиво глядя при этом на Гайкину разодраную коленку, а не на ее великолепное лицо. – Ладно, хорошего вечера, надеюсь, в следующий раз все пройдет лучше!
Тут у него в жилетке зазвонил телефон.
- Алло, - с готовностью ответил Бо. Гайка испытующе сверлила его взглядом. – Все-все, несу, минут через пятнадцать буду. Давай. Пойду подруге доску отнесу, - объяснил он Гайке. – Ну, до встречи! - Бо протянул ей кулачок и, дождавшись когда она нехотя его отобьет, просто развернулся и ушел.
РАЗВЕРНУЛСЯ И УШЕЛ!
В одиннадцатом часу вечера Гаяне, заметив фигуру Тимура сквозь стеклянную дверь своей комнаты, позвала брата. Тот тихо вошел в комнату. Вид у него был еще хуже, чем утром. Но Гайку это совсем не смутило. Она сидела на крутящемся стуле и сжимала в руках игрушку-антистресс.
- Я насчет твоего утреннего вопроса, - тихо начала она.
Тимур оперся спиной о косяк и, сложив руки на груди, весь превратился в слух.
- Нам нужно чувствовать себя королевой, – сказала она и продолжала, постепенно повышая тон, - чувствовать, что мы самые важные, что это мы - те самые, кто вам нужен, а не эти – что вокруг ходят! Что я - единственная, в конце концов, кто ему интересен, что я красивая, умная и смешная, да какая, блин, угодно! Важно чувствовать восхищение в его глазах, а не слушать, про ослиц, которые, видите ли, там ждут…
Гайка шумно выдохнула и с силой бросила игрушку на пол.
- Понял, спасибо, - слегка кланяясь проговорил Тимур и задом попятился к выходу.
А после него в Гайкину комнату вошел заспанный дед Арман, держа в руках ее куртку.
- Ой, дед, прости, я тебя разбудила? – раздосадованно спросила девушка, вставая с места.
- Ничего, Мышка, - расплылся в нежной улыбке дед Арман. – Одевайся скорее, пока бабушка не проснулась, - подмигнул он, протягивая внучке куртку.
- Куда? – недоуменно спросила Гайка.
- За мороженным, - ответил дед, как будто это было что-то само собой разумеющееся.
Глава 21
Всю ночь Гайка спала плохо. Ей снились странные сны. Сначала она каталась на доске, причем в прямом смысле этого слова. Не на скейте или лонгборде, а на гладко отесанной натуральной доске с колесами, длинной и неповоротливой. Она часто с нее слетала, но ее всегда подхватывали чьи-то сильные руки. Чьи Гайка не видела, но против рук этих она явно ничего не имела.
Устав падать, Гайка проснулась. Сходила на кухню попить воды и снова вернулась в теплую постель.
И ей приснился Попов. Он орал на нее и плакал, плакал и орал, то говорил, что она бездушная и всю жизнь ему поломала, то признавался в любви. А потом вообще выдал:
- А как же наши дети?! Ты о них совсем не думаешь!
- Какие еще дети, Сережа, ты что совсем умом поехал? – заорала на него в ответ Гайка.
И тут Сережа открыл дверь за своей спиной и оттуда один за одним стали выходить маленькие Поповы и маленькие Гайки, их было, по меньшей мере, штук двадцать, и все они тянули к ней маленькие ручки и звали: