Глава 26
День рождения Саши стал отправной точкой. Точкой, из которой Гайка, Саша и Аня стали двигаться в разные стороны.
Так, Саша, в жизни которой было меньше всего перемен, жила в спокойной уверенности, что все у нее прекрасно и стабильно: она идет к своей цели, на носу серьезные соревнования, к которым она так давно готовится, а вокруг плотный кокон поддержки самых близких людей. Дома мама, папа и Штиль (имя которого совсем не соответствовало характеру), в школе и на тренировках Илья, каждый вечер она выгуливала своего хаски вместе с любимой Гайкой, а в ночь с субботы на воскресенье они неизменно собирались у Ани дома. Жизнь Саши была насыщена событиями, и девушка почти никого не оставалась одна.
У Ани начался период, который она без зазрения совести называла «СЧАСТЬЕ». Она была по уши и абсолютно взаимно влюблена. После того поцелуя на Сашином Дне Рождения, им обоим все стало ясно.
Аветис был взрослым, умным, надежным, сильным, смелым и в то же время нежным, заботливым и внимательным. А еще у него было идеальное чувство юмора. Сколько часов она провела с ним просто беззаботно, (а иногда до слез и боли в животе) смеясь! С ним все окрашивалось яркими красками, и у Ани откуда-то появлялось много-много сил на все: на учебу, на рисование, даже на то, чтобы легко просыпаться по утрам (чего за ней вообще никогда не наблюдалось). Все субботы с утра и до позднего вечера они проводили вместе. Иногда подолгу засиживаясь у Марии Вячеславовны за чаем и веселыми разговорами, а иногда, когда художница милостиво отпускала Аню раньше запланированного, у них с Аветиком оставалось много времени, предназначенного только для них двоих. И они, находясь в другом городе, могли заниматься чем хотели и где хотели, не боясь повстречать кого-то из знакомых. Пока что об их отношениях знал только дед Арман.
Как-то Аветис, все еще злясь на Ивана за его неэтичное поведение в отношении ученицы, пришел с Аней на занятие по английскому языку. С тех пор он тоже посещал эти классы два раза в неделю. А через некоторое время даже обзавелся собственным селфи с любимым преподавателем.
- Если бы нас всех и всему учили ТАК - в стране практически не осталось бы тупых людей, - как-то сказал он. А потом подумав, добавил. – Но это не точно.
В машине они всегда слушали «сопли», выискивая шедевры всех времен и народов. К субботе каждый приносил свой плейлист и один они ставили по пути в Анапу, а другой - по пути домой. В будние дни Аветик, когда мог, приезжал к Ане по вечерам. Оставляя машину за пару кварталов от ее дома, он приходил пешком, чтобы соседи не настучали об этом Аниному папе. Вообще-то Аветис хотел сразу с ним поговорить, но Аня впадала в панику при мысли, что отец запретит им общаться, а в этом она не сомневалась ни секунды. Так что пока ее Тисику приходилось красться на цыпочках. И они часто, сидя на балконе в ее комнате, смотрели на Море и слушали, как сосед дядя Мирза играет на саксофоне.
Еще Аветис устроил для нее самый лучший в мире день рождения! По счастливому стечению обстоятельств он выпал на субботу, и Аветик как обычно привез Аню к Афонской. Девушка зашла в столовую художницы и ахнула. Вся комната была украшена бесчисленным количеством цветов, а сама Мария Вячеславовна, порхая в переднике из кухни к столу, увидев ученицу, всплеснула руками:
- Анюта! Девочка моя хорошая! Иди скорей ко мне!
Она ласково обняла ее и повела рукой в воздухе.
- Ты погляди, как я для тебя расстаралась! Приготовила, кажется, все, что умею!
У них было душевное застолье, на котором во главе стола восседал грузный Виктор и очень старался быть вежливым и милым. Аня и Аветис позже сошлись во мнении, что ему это давалась с большим трудом, но он был готов на любые жертвы, ради своей Мари.
Когда с тортом было покончено, Афонская утащила Аню наверх и, как при первом знакомстве, завела в спальню. Там она торжественно вручила девушке симпатичный голубой футлярчик.
- Это тебе, Анюта, с Днем Рождения, моя дорогая!
- Да зачем, Мария Вячеславовна… - начала отнекиваться Аня, ей почему-то стало жутко неудобно, но Афонская не приняла никаких возражений.
Аня приоткрыла крышечку и затаила дыхание. Перед ней на белой подушечке, на тонкой изящной цепочке, лежал золотой кулон в виде палитры, на которой каждый цвет был выполнен в виде цветного драгоценного камушка.