- Нравится? – в нетерпении спросила Мария Вячеславовна.
- Очень… - выдохнула Аня.
- Я сделала его на заказ специально для тебя, чтобы напомнить о том, что мы с тобой, я и ты, обладаем уникальным умением раскрашивать свою жизнь в те цвета, которые мы любим. Никогда не забывай об этом, моя хорошая девочка.
Они снова плакали обнявшись. И снова им помешали стуком кулака об косяк. Только на этот раз вместо Аветиса в дверях стоял Виктор. Но, надо отдать должное, растерялся он не хуже, чем тогда Аветик, и даже сказал похожую фразу:
- О… дамы, вам чем-нибудь помочь?
И художницы снова смеялись.
А после Аветик сделал ей лучший сюрприз в ее жизни: зная ее любовь к Морю, он устроил ей морскую прогулку с остановкой на диком берегу. Весна в этом году была ранняя, и уже стало заметно теплее. Трава позеленела и некоторые деревья цвели. Аня без конца фотографировала все вокруг, чтобы потом нарисовать много картин. Чтобы этого абсолютно волшебного дня было как можно больше в ее жизни, даже когда он закончится… Стоя в красивом месте и глядя влюбленными глазами на Аветиса, Аня аккуратно дотронулась до золотой палитры на груди. В тот момент она отчетливо поняла, о чем говорила ей Мария Вячеславовна.
Вечер она провела со своими любимыми девочками. Первый день взрослой жизни оказался для нее самым счастливым.
Конечно же, Аня понимала, что совсем скоро все это закончится, что она в любом случае уедет отсюда, в Москву или Бостон, не важно. Но думать об этом ей не хотелось. Она так долго не знала, что такое настоящее счастье, такое, когда хочется кричать об этом на весь мир… что не хотела его ничем омрачать, пусть даже оно продлится недолго, но зато будет чистым и полным.
Сложнее всего эти три месяца было Гаяне. Тем же вечером на дне рождения Саши, сидя у холодного Моря, она отправила «Долбаного Аквамена» где-то в черный список, а где-то - в бан, страстно мечтая, чтобы так же можно было поступить и собственными чувствами. Но куда там.
Всю жизнь Гайка считала, что то, что она сложно подпускает к себе людей, зато потом любит их любовью на века – ее сильная сторона. Ох, как она ошибалась… Она сама не могла понять почему Боря оказался в этом списке, да еще и за такой короткий срок, но факт оставался фактом: он был в списке людей, которых любит Гаяне. И был в нем тринадцатым. Как символично! Она обижалась на него, злилась, считала никчемным предателем, не заслуживающим даже смотреть в ее сторону, но… все равно скучала, хотела знать как у него дела, переживала, если долго не появлялись его эфиры (она, кстати, отписалась от «Типичного», но все равно проверяла паблик каждый день), тайком бегала за луковыми кольцами и засыпала, обнимая глупую красную шапку.
В школе она совсем ни с кем не общалась, только с Аней на переменах. После той сцены на дне рождения, Попов делал вид, что Гайки вообще больше не существует. Первое время Саша старался как-то их помирить и на откровенном разговоре в сердцах спросил у Гаи:
- Гаечка, ну зачем ты с ним так? Ну можно же было по-человечески как-то… он тебя всю свою сознательную жизнь любит, и ничего плохого никогда не делал… А ты его не послала даже, а просто мимо прошла, как будто он пустое место. Да еще и на глазах у стольких людей. Для него это было важно. Он переживал. Он любит по-настоящему, понимаешь? Зачем было так унижать, объясни мне…, если он не заслужил каких-то взаимных чувств, то хотя бы уважительно можно было к нему отнестись? Мы же столько лет дружим…
Саша испытывал жгучую горечь за друга, а Сережа… был просто растоптан.
Гайка все это прекрасно понимала, но сама находилась не в том состоянии, чтобы залечивать чьи-то раны, ей и своих хватало. Поэтому по школе она ходила с гордо поднятой головой и в абсолютном одиночестве.
С девочками дела обстояли не лучше: они редко виделись и жили каждая своей жизнью. Редких урывков на переменах и между репетиторами с Аней и получасовых выгулов Штиля с Сашей ей категорически не хватало. По воскресеньям они были вместе… но это было совершенно не то. Не было того единства, которое всегда царило в их компании. Гаяне чувствовала, что то, чего они всеми силами стремились избежать, уже произошло: они отдалились. И это окончательно ее добивало. Ей было плохо и одиноко. Больно и обидно.