Глаза Саши наполнились слезами и лицо исказила болезненная гримаса.
- Девочки… - прошептала она, как будто собираясь сказать что-то страшное, - я перестала чувствовать собственное тело, когда увидела, как он упал и у него откуда-то из-под затылка потекла кровь… Я поняла, что в своей жизни еще никогда не боялась по-настоящему… все эти соревнования дурацкие, экзамены, это просто пыль…ссоры все эти… обиды… пока скорую ждали, я думала, если он умрет… то я тоже тогда не смогу…
И она, громко всхлипывая, снова расплакалась.
Слава Богу, Илья отделался четырьмя швами, легким сотрясением и быстро шел на поправку. Но Сашка… она как будто резко повзрослела.
- Сань… - тихонько позвала Аня уже поздно ночью, когда они лежали без сна в темноте.
- М?
- Так ты на мастера-то в итоге сдала?
- Сдала, - со вздохом ответила Саша.
Слова подруги, сказанные шепотом, так сильно шокировали Гайку, что рано-рано утром, лежа с головой под одеялом, она вытащила Борю из черного списка. И написала ему короткое сообщение.
Гайка: Я пойду с тобой в поход. Но со мной будут еще двое.
Глава 27
Гайка прекрасно знала, что никто ее не отпустит в поход одну. Поэтому, она сразу позвонила Давиду и заявила, что он идет с ней. Хочет с Лерой, хочет – без. Но он идет. Давид, конечно же повозмущался. Но не долго. Во-первых, он был самым мягким из Гайкиных братьев, во-вторых сильнее всех к ней привязан, в-третьих, Гайка заявила, что это его подарок на ее День Рождения. И тогда брат, вздохнув и сказав: «Хорошо», - пошел меняться сменами на работе.
Боре она тоже просто озвучила даты, в которые готова пойти. Для него это было неудобно, но он промолчал. Не хотел спугнуть. Не хотел снова оттолкнуть. Из ребят, собиравшихся в поход с ними, осталось только двое желающих. И это было не удивительно – два дня в середине недели. Ни туда-ни сюда…
Дед Арман и бабушка Нини узнали о предстоящем событии за ужином.
- Я, кстати, в поход иду, - сказала Гая, продолжая невозмутимо жевать свой любимый тушеный шпинат.
Арман замер.
- С кем? – настороженно спросил он.
- С Давидом, - Гайка отвечала уверенно, как отличница у доски.
- Угу, - удовлетворенно кивнул дед. Это и было его благословением.
- Когда? – поинтересовалась бабушка.
- Одиннадцатого и двенадцатого числа. Мы с ночевкой. – здесь Гайка все-таки неуверенно покосилась на деда. Но тот сидел и в ус не дул, все важные для него аспекты он уже обсудил. Хоть на неделю, хоть на Эльбрус. С Давидом можно. Но бабушка была не так сговорчива.
- Но, родная, это середина недели, а ты в выпускном классе…
Гайка устало положила вилку.
- Бабуль. Двенадцатое число. И больше ничего дарить мне не надо. Только эти два дня в палатке. Прошу.
Сердце Нинель Геворковны облилось кровью. Лучше бы Гаяне сейчас кричала и заявляла, что у нее есть на это право, что она хочет и все тут! И что все равно сбежит, даже если ее запрут дома. Лучше бы Нинель пришлось, как в старые добрые времена, нервно нащупывать в сумке маленькую бутылку из-под сока с морской водой внутри… Чем видеть внучку вот такой: надломленной и несчастной.
- Конечно, родная, - проговорила она, - сходи, развейся.
Затем она аристократично выпрямилась и, улыбнувшись, добавила:
- Но и подарок никто не отменял.
- Спасибо. – тихо отозвалась Гайка и продолжила уже без аппетита ковыряться в шпинате.
На самом деле, этот поход был подарком Гайке самой себе. В свой день она хотела разрешить себе побыть там, где ей хотелось и с тем, с кем ей хотелось. Хоть это и противоречило ее логике, принципам и проходилось тяжелой походкой по гордости.
*
Одиннадцатого числа рано утром они выехали из города и поехали к кемпингу, откуда планировали начать маршрут. Ехали на двух машинах: Боря с двумя товарищами одногруппниками впереди, Давид с Гайкой и Лерой – следом. Оставив авто на парковке кемпинга, они отправились в путь. Пока была сеть, Боря стримил и часто брал в кадр Гаю, она казалась ему такой красивой и органичной в обрамлении природы…