Джина опустилась на кровать и откинулась на изголовье. Вручив ей открытую бутылку пива, Анни прилегла рядом и положила голову Джине на колени. Стараясь не показать, что ей это неприятно, Джина гладила Анни по волосам, игриво перебирала «химические» кудряшки. Еще одно обескураживающее открытие — от прежней роскошной гривы Анни не осталось и следа: пряди были жесткие, как солома. Капитан команды болельщиц со временем превратилась в обнищавшую лесбиянку, помешанную на компьютерах, и кошка стала ее подружкой.
Анни нежно гладила ноги Джины, восхищаясь мягкостью ее кожи. Ласки становились более настойчивыми, рука Анни поднималась все выше и наконец попыталась скользнуть под юбку подруги.
В этот момент Джина поняла, что с нее достаточно.
— В «Фазе» было жутко накурено. Пожалуй, нам стоит слегка освежиться, принять душ, что ли.
— Давай вместе, — хихикнув, предложила Анни.
— Нет, иди первая, — улыбнулась Джина.
Анни скрылась в ванной. Джина представила, как выглядит ванна в этой квартире, и поморщилась. Когда в душе полилась вода, Джина спрыгнула с кровати и на цыпочках вышла из квартиры. Очутившись на лестнице, она устремилась вниз, прыгая через две ступеньки. Ей повезло: она поймала такси у подъезда.
Сидя на заднем сиденье, Джина чувствовала головокружение и тошноту. Она знала, что после такого количества спиртного ее непременно вырвет, но предпочла бы дотерпеть до собственного туалета. Подумав о жестокой шутке, сыгранной с Анни, Джина ощутила легкий укол совести, но утешилась мыслью о том, что все же не выполнила до конца первоначальный план. Достав из сумочки блокнот, она взглянула на непригодившуюся записку:
«Прости, но я предпочитаю девушек „с огоньком“!» Вначале Джина хотела оставить записку на кровати, но, посмотрев на незавидное существование бывшей врагини, которая скатывалась все ниже, решила не добивать ее. Хватит и того, что она прикинулась лесбиянкой и сбежала в самый интересный момент, оставив в дураках распаленную Анни, настроившуюся на ночь любви. Вся эта затея нравилась Джине все меньше и меньше: в конце концов, после высшей школы прошло много лет. Но из памяти Джины так и не изгладился случай, когда Анни с издевкой посоветовала ей даже не пытаться стать одной из болельщиц. Как возненавидела тогда Джина наглую девчонку за то, что та унизила ее! Казалось, она никогда не простит этого Анни, но сегодня вечером ненависть сменилась жалостью. Может, утром стоит позвонить и извиниться? С другой стороны, наверное, не стоит.
Мы с вами уже встречались
— Так что же произошло? Чем ты хотела срочно со мной поделиться? — спросил Питер, хотя отлично знал ответ. Девушке приспичило заняться сексом, вот и все. Они оба это знали, но ему нравилось ловить подружку на вранье и смотреть, как она выкручивается.
Шерил приподняла голову с его груди:
— Не помню. Просто выдался тяжелый день…
Умолкнув, она с яростью подумала: «Еще ты будешь подлавливать меня на лжи, козел». Шерил чувствовала себя обманутой. Ей не удалось испытать ничего, даже отдаленно напоминающего оргазм: Питер снова сделал все слишком быстро. С ним всегда на грани фола: он мог быть прекрасным любовником, но чаще всего управлялся за пять минут. «Эгоистичный ублюдок, — решила Шерил, — я десять минут делала тебе минет и все равно не ощутила оргазма». Жаль, что они с Джиной больше не общаются: Шерил с удовольствием посудачила бы с ней насчет достижений и в особенности неудач Питера в постели.
Несколько глотков спиртного всегда повышали его потенцию: исчезала вялость, и Питера хватало на более долгое время. Однажды Шерил удалось так подпоить Питера, что он пожелал поиграть в раба и госпожу. С того дня у Шерил осталась фотография нагого Питера: в галстуке-бабочке и ковбойских сапогах. Шерил усмехнулась, представив себе, как засуетился бы Питер, расскажи она ему в подробностях о той ночи.
Питер уже собирался подняться с дивана, пойти в душ и прополоскать рот специальной жидкостью (что делал почти каждый раз после сексуального контакта), как раздался стук в дверь.
— Кого это принесло в такой час? — Он недовольно поморщился.
— Если пришла эта сучка Джина, не вздумай открыть! Питер чуть было не спросил: «Кто там?», но сдержался и посмотрел в дверной глазок. Шерил оказалась права. На пороге стояла Джина.
— Питер, впусти меня. Я знаю, что ты дома — твоя машина внизу.
Питер накинул рубашку и приоткрыл дверь:
— Ну, чего тебе?
— Питер, собака описала мой ковер.
— Я его выгулял, так что ничего не знаю. Слушай, я вывожу твоего пса на улицу, как нянька, а ты посреди ночи являешься ко мне с претензиями?