— Джина, — представилась девушка, застигнутая этими словами врасплох: она украдкой взглянула на левую руку своего собеседника, желая увидеть, есть ли на ней обручальное кольцо. К ее облегчению, кольца не было.
— Очень приятно, я — Дэвид.
— Вы родом из округа Колумбия?
— Нет, я вырос в Коннектикуте, а в Вашингтоне поступил в университет. Лет пять назад закончил учебу и остался здесь работать.
— И где же вы учились?
— В университете Джорджа Вашингтона.
— Отлично. А я — в Американском университете. Какой же факультет вы закончили? — спросила Джина, чувствуя себя как на собрании университетского женского клуба.
— Экономический, специализация — финансовое дело.
— Как интересно, а у меня…
— О, вот и мой клиент, — перебил ее Дэвид.
Джина обернулась и, к своему ужасу, увидела в дверях ресторана Гриффина, одетого так же, как во время их первой встречи — белая рубашка, галстук, брюки от делового костюма и дурацкая кепчонка с надписью «Большой Г».
— Позову-ка я его к нам. — Дэвид уже собирался поманить Гриффина за их столик.
— Нет! — вырвалось у Джины. — Вы уж с ним сами тут… Может, в другой раз посидим все вместе. Я оставлю вам телефон. — Джина полезла в сумочку за ручкой, надеясь, что Дэвид не заметит, как у нее дрожат руки. Кое-как нацарапав свое имя и номер телефона на салфетке, она подвинула ее Дэвиду.
— Не буду отрывать вас от дел. Вам, наверное, нужно заниматься клиентом, и мне тоже пора, вот только допью коктейль. — Джина повернулась вполоборота к Дэвиду, чтобы Гриффин не рассмотрел ее.
— Хорошо… Был счастлив познакомиться с вами, — улыбнулся ее собеседник.
— Обязательно позвоните мне. Мы можем пойти куда-нибудь еще…
Дэвид положил на прилавок десятидолларовую банкноту и направился к своему клиенту, все еще стоявшему в дверях. Джина выждала несколько минут, сидя спиной ко входу, и повернулась, когда, по ее расчета?»!, опасность миновала.
— Черт! — воскликнула она, залпом допив остатки своей «Маргариты».
Поднявшись, Джина быстро пошла к выходу. Юркнув в машину, она сидела и удивленно покачивала головой, не зная, плакать ей или смеяться.
— Какая дурацкая случайность! — захлопнув дверцу, в сердцах проговорила Джина. — Кто мог предположить, что этот мерзкий пончик-переросток припрется именно в тот ресторан, где я в кои-то веки почти подцепила приличного парня? Ч-черт! — Она завела мотор и выехала со стоянки.
Крах
— Не говори мне ничего — ни единого слова, слышишь? — обратилась Джина к Ширли, сидевшей на пассажирском сиденье. После попытки ограбления банка, где рабсила Джина, прошло уже несколько часов.
— Подумаешь, большое дело!
— Ах, тебе этого мало? Да ты и не представляешь себе, что я пережила! Я, между прочим, уже второй раз сегодня общаюсь с полицией! Как ты могла, Ширли, как тебе в голову взбрело?!
— Мне взбрело в голову, что необходимо хоть немного заработать.
— Ширли, есть миллион способов зарабатывать деньги!
— Правильно, деточка, вот я и выбрала свой способ.
— Что значит — «свой способ»? Ширли, ты не заработала ни цента. Радуйся, что хоть в тюрьму не попала.
— Ну что ж, всякий план может сорваться. Повезет в следующий раз.
— Даже не пробуй. Еще раз отмочишь штуку вроде этой — и ищи деньги на залог где хочешь, я больше стараться не стану. Уму непостижимо… Ширли, скажи честно, зачем ты это затеяла?
— Дорогуша, ну успокойся, пожалуйста. Я посмотрела телепередачу о женщинах, которые сколачивают в Нью-Йорке состояния, и решила попытать счастья в Вашингтоне. Я подумала, что раз они так преуспели в купальниках, то я произведу сногсшибательный эффект, протирая лобовые стекла без лифчика.
— Ага, но гениальный план сорвался из-за сущей ерунды: появиться в общественном месте полуобнаженной значит нарушить законы штата.
— Кто же знал, что поднимется такой шум? Я-то собиралась повозить тряпкой по стеклам минут десять, заработать несколько баксов и сразу вернуться домой. Но мужчины в автомобилях начали бешено свистеть и кричать, чтобы я протерла им стекла. Они совали мне огромные деньги. Некоторые джентльмены давали даже двадцатидолларовые банкноты.
— А женщины? — съязвила Джина.
— Тоже свистели и кричали, правда, на свой манер. Какая-то старая курица обозвала меня Иезебелью. Что за манера употреблять допотопные ругательства…