Питер перебил Линду:
— Ширли, ты можешь гордиться своей дочерью. Ее вырвало, как настоящую леди: она все сделала тихо и сидела вся в блевотине, но при этом вела себя так, будто ничего не случилось.
— Я надеялась, что никто ничего не заметит, идиот, — огрызнулась Джина.
— В таких случаях опускают стекло и высовывают голову в окно, — заметила Ширли, сдерживая смех.
— Да ладно вам… Я была пьяной и не могла мыслить логически.
— Когда мы наконец добрались до бара и отпустили такси, до нас вдруг дошло, что «Дэнни» тоже закрыт по случаю Рождества.
Во-во, — подхватил Питер. Джина, как разъяренная тигрица, смотрела на него и Линду. — На улице мороз, бар закрыт, языки у нас так заплетались, что мы не решились снова звонить в службу такси, и, просто побрели по шоссе. Не уверен, осознавали мы, что делаем, или нет. Мы шли и Шли без всякой цели, иногда ржали над Джиной, предъявившей в такси все, что выпила, по списку. Потом Шерил оступилась и подвернула ногу.
— Ага, и устроила из этого концерт на всю ночь, требуя, чтобы Питер нес ее на руках, — не удержалась Джина.
— Вот здесь начинается самое интересное, — вставила Линда. — Мы наткнулись на какой-то придорожный мотель «Супер восемь» и сняли там двухместный номер — других не было. Мне пришлось лечь на одну кровать с этой безобразницей, а Шерил забралась под бочок к Питеру. Мы так намерзлись и устали, что сначала это никого не удивило. Однако вскоре после того, как выключили свет, с кровати, на которой лежали Питер и Шерил, донеслись странные звуки.
— Странные звуки, вот как? — ухмыльнулась Ширли, не сводя глаз с Питера.
— Ну, может, не столько странные, сколько эротические. В детстве такие звуки можно услышать из постели родителей, когда они не хотят, чтобы ребенок догадался, чем они занимаются. Кстати, не очень-то они и старались соблюдать тишину… Мы с Джиной не знали, что предпринять. Просто лежали и притворялись, что ничего не замечаем, и…
— В общем, Шерил трахала Питеру мозги прямо у нас на глазах, как продажная шлюха, — заключила Джина.
— Ух ты, ну и ночка! — воскликнула Ширли.
У нее язык чесался спросить, почему после той ночи Джина имеет зуб на Шерил, а не на Питера, — ведь именно он вел себя недостойно и грубо. Но она и сама прекрасно понимала истинную причину: Джина ни за что не согласилась бы лишиться дружбы Питера. Шерил была заменимой, Питер — нет, к тому же он — мужчина, а мужское племя, как известно, думает нижней головой.
— И с тех пор вы с Шерил не общаетесь?
Она пыталась заговорить со мной, но я сделала вид, что не слышу. Кому нужны такие подруги? — отозвалась Джина. Кстати, именно такой подруги Джине очень не хватало. Конечно, Линда — ее лучшая подруга и, наверное, всегда ею останется, но Джина скучала по развлечениям с Шерил. Линда не любила перемывать косточки ближним. В отличие от нее Джина и Шерил возвели это занятие в ранг высокого искусства, не видя в этом ничего дурного. Ведь не услышит же Пенелопа, в самом деле, как они обсуждают ее новую прическу или неумение одеваться! Для Джины с Шерил это был своего рода спорт. «Для чего существуют ленчи, как не для того, чтобы посплетничать о чужих недостатках?» — говорила себе Джина, пытаясь найти оправдание своему и Ширли пагубному пристрастию. Ненависти к бывшей подруге Джина не питала — по крайней мере больше не питала. Инцидент с Питером давно отошел в прошлое, и лишь уязвленная гордость мешала Джине пойти на мировую.
— Не мне, это точно, — пробормотала Ширли. Встав из-за стола, она решительным шагом направилась к буфету с закусками. Остальные последовали за ней.
Подойдя к стойке, каждый выискивал лакомые кусочки, кладя на тарелку всего понемногу. Питер как чумы избегал молочных продуктов. Недавно его осенило, что у него непереносимость к лактозе, а таблетки, помогающие желудку переваривать молочные продукты, он забыл дома.