- Понял, напомнить четвертого числа в семь часов вечера, - квакнул лягушонок и опять открыл рот:
- Напоминаю! Завтра послать цветы прекрасной незнакомке.
Милана вздрогнула. Догадка о папиной любовнице получила реальное подтверждение – ожидаемо, а все равно неприятно. Настолько неприятно, что в горле вмиг запершило, и глаза зачесались.
Еще и Хель добавил.
- Я что-то слышал о прекрасной незнакомке… - задумчиво поскреб он подбородок. – Но не помню откуда.
- А еще говорил, что не в курсе! – обиженно фыркнула Милана. – Про эту выдру уже все вокруг знают! Какие ей цветы? Обойдется!
- Букет заказан в цветочной лавке, - невозмутимо подсказал големчик. – Доставка завтра в десять. Письмо в шкатулке. Не в черной, которая в столе, а в красной, которая в шкафу.
- Папа, как всегда, - вздохнула Милана, отходя от стола. – Вечно забывает, что куда положил, поэтому ставит себе напоминалки.
Она вернулась к шкафу и сняла сверху продолговатый ларец, обитый красным бархатом.
- Ты что – собираешься читать чужие письма? – нахмурился Хель. – Это неэтично.
- Много ты понимаешь! За папой глаз да глаз нужен! – Милана невольно повторила слова Лили. – Он же у меня неопытный совсем, кроме работы ни в чем не разбирается. А вдруг это авантюристка? Вотрется к нему в доверие, а потом обманет! Еще и обдерет, как липку!
Милана без тени сомнения вытащила из шкатулки прямоугольный конверт. Он был запечатан, но она легко сняла печати, подделав ауру отца. Не только вампиры так умеют!
Глаза торопливо побежали по убористым строкам папиного почерка. Но до конца не дочитали – наполнились слезами. Всхлипнув, Милана кое-как сложила послание и затолкала его обратно в конверт.
- Что там? – Хель подошел ближе и теперь неуверенно топтался за плечом.
- Плохо все! – Милана бросила конверт в шкатулку. – Папа совсем с ума сошел. Называет эту козу своей единственной любовью! А мы с мамой, значит, никто! На нас наплевать. И мало того – он этой лошади руку и сердце предлагает! Я с мачехой в одном доме ни дня не проживу! Лучше в лес к волкам убегу!
Слезы закапали на ларец, оставляя на красном бархате темные пятна.
- Милан, успокойся, пожалуйста! – вампир неуклюже попытался обнять за плечи. - Тебе сейчас тяжело, понятно. Но дядя Аринт имеет право на личную жизнь. И если эта женщина для него…
- Хель, у тебя родители когда-нибудь разводились?
- Нет. Они даже не ссорятся никогда.
- Тогда заткнись, а? - Милана резко высвободилась из объятий. – И некогда мне, друга спасать нужно! У него два укушенных возле камина лежат. А те веревки, что им руки связали, для оборотней не помеха. Разорвут одним махом.
Бросить в беде Мырсу Милана не могла – ни при каких обстоятельствах:
«Мы же теперь боевые товарищи! Братья… то есть сестры… то есть… Не важно! Если не приду на помощь, значит, все эти сильные и искренние слова – ложь! Нельзя, чтобы так было. Ни за что!»
- Собралась опять в трактир? Среди ночи? – Хель решительно заступил ей дорогу. – Не пущу. Я обещал твоему отцу…
И это оказалось последней каплей.
- Как же вы все меня достали!!! – взвыла Милана. Взгляд сам собой остановился на оставленном на полке ярко-фиолетовом пузырьке.
«Сладкий сон вампира, срок действия шесть часов», - гласила надпись на нем.
Раньше, чем в голове сложилось осознанное решение, рука ухватила пузырек и выплеснула его содержимое в лицо парню:
- Папа нам с мамой тоже много чего обещал! Но ты, в отличие от него, свое обещание не нарушил! Просто не смог предположить, что я окажусь такой стервой.
Хель вздрогнул… Сделал глубокий вдох... И медленно осел на пол, прислонившись щекой к изрядно пострадавшему от когтей Тиша кожаному креслу.
- Нормальный эликсир папа сделал, хоть в чем-то от него толк есть! – язвительно пробормотала Милана.
И тихо вышла из кабинета, затворив за собой дверь.
Минут через десять на улочке возле трактира появился худощавый мужчина лет тридцати в дорогом темно-зеленом пальто с меховой оторочкой. Поздний прохожий явно торопился – шел быстрым шагом, почти бежал, словно не боялся поскользнуться на заледеневшей мостовой.
Полная луна проглядывала сквозь тучи, освещая дорогу рваными полосами, похожими на ошметки растерзанной кожи.
Возле дверей трактира мужчина остановился, оглянулся по сторонам и приложил ухо к замочной скважине.
За дверью происходило странное: что-то падало, скрипела мебель, кто-то фыркал по-звериному.
- Ей, господа стражники, вы чего? – послышался растерянный голос Мырсы. – Ой, а что это с вами?!