Адель сидела на плечах у Ройса и увлеченно красила потолок. Убрав трафарет, она внимательно оглядела свежую цепочку символов.
— Мы огораживаем опасную зону, — объяснила она, удивленно поднятым бровям подруги. Действительно, символы ограждающего заклинания, которые девушка наносила на потолок, аккуратно шли по кромке вокруг страшной черной пиктограммы, проявившейся здесь после колдовского ритуала Анжелины. До замыкания контура оставалось совсем чуть-чуть.
— И на что вы надеетесь? — Стефа скептически изогнула бровь.
— Не знаем, но это лучше чем ничего не делать, — сказал Ройс, поднимая повыше баночку с краской.
— Думаете?.. — Стефания подпрыгнула на месте, с ужасом озираясь вокруг. Адель чуть не свалилась с плечей Ройса, а Марк кинулся к окну. Что-то непонятное происходило совсем рядом с ними, сопровождаемое оглушительным грохотом и лязгом. Через несколько секунд стало тихо.
— Что там?! — нетерпеливо спросил Ройс, ссаживая Адель на пол.
— Отсюда не видно, — дернул головой Марк.
— А это не ваш знаменитый полтергейст? — предположила Стефания.
— Надеюсь, что нет, — скривился Ройс, — по-моему, это снаружи, — он тоже дернулся подойти к окну, но Марк, прислушиваясь, наоборот отошел от него.
— Уже внутри, — сказал он.
Кто-то поднялся по лестнице и подошел к двери в их квартиру. Адель бросилась к своему рюкзаку, снова позабыв, что от ее арсенала ничего не осталось. Марк взял с подоконника уже проверенный в бою отрезок арматуры.
Они подождали, что будет дальше, но пару минут ничего не происходило.
— Если это оборотень, он же не сможет войти, да? — прошептала Стефания.
— Точно, — согласился Марк и, выйдя в коридор, подошел к двери. Остальные поспешили за ним и встали вокруг.
Снаружи что-то скреблось и шумно дышало.
Марк взялся за ручку и резко отворил дверь. С площадки на них уставилось огромное животное. Оно было грязным, с топорщащейся шерстью, в которой запутались какие-то ошметки. Увидев их, животное нервно перебрало ногами и заскулило.
— Это Пит! — воскликнула Стефания.
— Как? С чего ты взяла? — удивилась Адель.
— Точно, он, — подтвердил Ройс, — те же тупые вылупленные глазенки.
— Это кровь?! — Запричитала Стефа, — он ранен. Ну же, впустите его!
— Как скажешь, — безразлично согласился Марк и, выставив ногу за порог, ухватил животное за шкирку, хотя такую тушу было бы сложно просто так сдвинуть с места. Ройсу пришлось помочь.
— Почему он не обращается обратно? — Стефа обняла животное за шею. Оно тут же прильнуло к ней.
— Очевидно, не может, — Марк вытащил из шерсти оборотня подозрительный пахнущий кровью кусочек. — А это похоже чья-то запчасть.
— Он кого-то убил, — мрачно предположил Ройс, мысленно приготовившись отдирать животное от Стефании.
— Не, тогда бы у него прежде всего вся морда была бы в этом ком-то, — Марк брезгливо бросил окровавленный кусочек на и без того уже грязный пол.
— А вдруг он умылся по дороге? — прошептала Адель.
— Нет! — Стефа покрепче прижала к себе огромную сопящую морду. — Это на него напали, неужели непонятно!
— Пойду посмотрю, как он вошел в подъезд, — сказал Марк, не горя желанием никого просвещать о ночных событиях.
— Я с тобой, — кивнул Ройс, — а вы пока уйдите в спальню, — скомандовал он девушкам.
— Ничего он мне не сделает! — воскликнула Стефа, не желая отрываться от своего огромного испуганного чудовища, но Адель потянула ее за собой.
— Мы будем всего лишь через порог от него, — ласково протянула она. Девушки пошли в спальню Адель, а монстр как привязанный последовал за ними. Но Адель положила на порог изрисованную символами досочку, тем самым замкнув контур, и ему пришлось остаться снаружи.
Убедившись, что подруги в безопасности, Марк и Ройс спустились вниз. Масштабы проблемы были видны уже с лестницы. Лампочка в подъезде не горела, но свет проходил с улицы через свободный прямоугольник двери. У прямоугольника были очень неровные края.
— Это ваши гости так шумно вошли? — соседка уже бдела через щелочку в двери. При их приближении Полония осмелела и вышла на площадку.
Ройс выглянул на улицу. Вырванная и покореженная металлическая дверь лежала на клумбе и в принципе, если ее немножко докорежить, могла бы считаться композиционным дополнением цветника.
Глава 15
Эта дверь так и пролежала на земле среди цветов еще где-то с неделю, пока тетя Поля не взорвалась и не заставила все еще дежуривших у дома истоковцев избавиться от такой гротескной скульптуры. Подобное искусство ее душа категорически не принимала.
Сами истоковцы, когда впервые увидели развороченный вход в подъезд, пришли в крайнее возбуждение. Контур заклинания оказался разомкнут благодаря тому, что Пит вырвал дверь с мясом, и это показалось им плохим признаком. После длительных пререканий они тщательно обыскали здание, исключая все же чердак и тети Полину квартиру. Как она сумела их убедить оставить свои владения неприкосновенными, она объяснять не стала. Однако и плантации оборотной травы, и сам Пит, который так и не смог вернуть себе человеческое обличие, остались ими не обнаруженными.
Сдавать Пита истоковцам никто не решился. Хотя его неспособность обратиться снова в человека скорее всего была связана с пережитым шоком от слишком близко подобравшейся к его шкуре смерти, но на данный момент он больше всего походил на выродка. А с ними у Истока разговор был излишне коротким. Оставалось надеяться, что состояние это его временное и недолговечное, так что истоковцев ставить в известность не стали.
Таким образом Рик ничего в доме не нашел, однако непререкаемым тоном заявил, что забирает племянника из этого гнезда порока. После всего случившегося, Ройс не смог ничего противопоставить его аргументам, и молча собрал вещи. Так Марк остался один.
Этим вечером он развлекал себя тем, что сидел неподвижно, забравшись с ногами на широкий подоконник и прислонившись лбом к холодному оконному стеклу. Снаружи смотреть было не на что, он больше слушал, открыв одну из створок окна. Посторонние звуки были едва различимы, но он хорошо представлял себе, чем именно занимаются истоковцы на улице. Боясь в очередной раз опростоволоситься и пропустить все самое интересное, они не только круглосуточно торчали перед домом, но и напихали вокруг датчиков и инфракрасных камер. Зато интернет как назло отрубился, а больше занять себя было абсолютно нечем.
Из-за чертовой тишины и безделья Марку начали докучать воспоминания, и это было неприятно. Он сидел в темноте, и все это ожидание непонятно чего в одиночестве, без света заставило прошлое вернуться. Картинки, запахи, звуки, ощущения, сцепленные вместе, стали возникать в памяти помимо его воли. Лучше всего в такой ситуации было включить свет и сделать хоть что-нибудь, но делать было нечего, и он не хотел привлекать внимание снаружи.
Сначала вернулся подвал, в котором мачеха запирала его на ночь, как будто она боялась, что он может перегрызть ей глотку, пока она спит. Он снова ощутил летнюю духоту, приправленную источаемыми этой женщиной ненавистью и страхом. Марк тряхнул головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. Но тогда вернулось что-то похуже.
Маленькая клетка, слишком тесная для человеческого детеныша четырех лет. Запертая комната с выключенным светом, иногда на стене отсвет от работающего монитора. Приглушенные звуки голосов и непонятные шумы за стеной. Ему тогда не хватало опыта, чтобы представить, с чем они могли быть связаны. Теперь, возвращаясь назад, он мог предположить, что это было. Когда, наконец, включался свет, Марк возвращался обратно в большой, перегороженный решетками зал, наполненный резкими запахами, стонами и рыданиями. Он оглядывался вокруг, отмечая произошедшие перемены. В ту ночь, которую он вспоминал раз за разом, исчезла женщина, которая пела. Она хорошо пела, хотя и очень тихо, слабым, срывающимся голосом, но это было лучшее, что ему довелось слышать когда-либо. Хотя возможно по малолетству он был необъективен, но когда она начинала петь, все вокруг затихали. Даже человеческий обрубок в углу, который беспрестанно стонал трое суток подряд, пока тоже не исчез.