— Еще бы, — пожала плечами Адель, — и спасибо вам, что посторожили нас ночью! — обратилась она к парням.
— Не проблема, обращайтесь, — Ройс поднялся с колен, — кстати говоря, мы тут в едином порыве постарались скрыть произошедшее от твоего дяди, но, может быть, было бы разумнее наоборот все ему рассказать? Он же твой родственник, хуже не сделает.
— Во-первых, он мне не родственник, просто друг отца. И… — замялась Адель. — Как бы тебе объяснить? То, что произошло — достаточно странно. А если со мной будут происходить странные вещи, нагрянут мои настоящие родственники и мне придется вернуться…в лучшем случае домой.
— Поня-ятно, — неуверенно протянул Ройс. — Кажется.
— Мне пора идти на работу, — Стефа заглянула в мойку, но там было пусто, — значит, посуды больше не осталось. Можно попить кофейку в кафе, кто со мной? Могу в качестве извинений предложить по два бесплатных пирожных на нос!
— Боюсь, я уже опаздываю на свою работу, — покачал головой Ройс.
— Меня тоже ждут, — отлипнув, наконец, от окна, сказал Марк.
— А поговорите все-таки с твоей бабушкой, — неожиданно разрешила Стефания. — На всякий случай.
— Хорошо, сходим к ней при первой возможности, — пообещал Ройс.
Из-за работы Ройс добрался до дома своей бабушки Элен только к вечеру, не забыв по пути подхватить своего младшего товарища. Когда они подъехали к дому, уже начало темнеть, но луны видно не было. Облака надежно скрыли ее от глаз и от греха подальше.
Они с Марком вбежали на крыльцо, и Ройс уже собирался позвонить, но передумал и повернулся к другу.
— Только, пожалуйста, постарайся вести себя… ну прилично хотя бы, — на всякий случай попросил он.
— Думаешь, это разумно? — возразил Марк — Как ты помнишь, твоя бабушка — женщина подозрительная, и если я не буду вести себя как обычно, она может усомниться в честности наших намерений и выгнать нас обоих взашей.
Ройс хотел еще что-то сказать, но сразу понял бесполезность каких-либо увещеваний, поэтому махнул рукой и просто нажал кнопку дверного звонка.
Дверь открыла моложавая пожилая женщина с очень цепким и строгим взглядом. За одну секунду она словно просканировала обоих, прежде чем сказать:
— Добрый вечер, мальчики. Вы рано пришли, остальные будут минут через двадцать.
На лице Ройса отразилось полнейшее недоумение.
— Семейный ужин, — напомнила бабушка ласково. — Ну, проходите. Только, Ройс, надеюсь, ты понимаешь, что родители будут не очень рады видеть твоего друга.
— Я свалю раньше их прихода, — пообещал Марк и остановился, так и не войдя в дом. Его внимание привлек необычный узор, вырезанный по всему дверному косяку и на пороге.
— Это, чтобы зло не могло проникнуть в дом, — пояснила бабушка стальным голосом.
— Поэтому его приходится затаскивать внутрь, — пошутил Ройс и за шиворот втянул Марка в прихожую.
— Кстати, когда будешь уходить, — сказала бабушка без тени улыбки, — имей в виду, что я выпустила Исю погулять во двор. Ися — Истребительница, мой ротвейлер.
— Отлично, значит, сольюсь через канализацию, — беспечно ответил Марк, проходя вслед за всеми в гостиную.
— У меня уже почти все готово, поэтому у нас есть время посидеть поговорить, — бабушка жестом пригласила их устроиться на диване, а сама опустилась в кресло напротив. — Вы ведь за этим пришли пораньше.
— Да, бабушка, — начал Ройс, радуясь, что так удачно зашел. Что вообще зашел, ведь про семейный ужин он забыл напрочь. Может быть, неожиданный склероз возник из-за глубоко загнанного чувства протеста, но по-хорошему ему действительно стоило на этой встрече появиться. — Мы хотели поговорить о твоей работе в Исток72, - сказал он.
— Хорошо, только учти, что я имею право рассказывать не обо всей своей работе, — бабушка перевела свой холодный взгляд на Марка и предложила: — Угощайся печеньем, милый, раз уж ты не остаешься на ужин. — Она указала на меленький столик у дивана, на котором стояла ваза, наполненная шоколадным печеньем.
— Вынужден отказаться, у меня, кажется, развился диабет, — сказал Марк с самым непроницаемым лицом.
— Очень жаль, дорогой, но это особый диетический шоколад, — не приняла отказа бабушка. Марк послушно потянулся за печеньем.
— Вы же изучали эту новую болезнь — трансоферамию, — вернул к себе внимание Ройс, — при которой у больного бывают приступы, когда он считает, что превратился в животное. В смысле, в другое животное, — поправил он сам себя. — А во время этих приступов, что видят окружающие?
— Они видят то, что позволяют себе видеть.
— Красиво сказано. Можно мне в туалет? — спросил Марк.
Женщина посмотрела на него тяжелым изучающим взглядом и едва заметно кивнула, после чего парень поспешно вышел из гостиной, даже не спросив, куда ему идти.
— Вы столкнулись с зараженным, я правильно понимаю? — спросила Элен своего внука. — И при этом увидели нечто, неподдающееся объяснению?
— Возможно, но если так, чего нам теперь ожидать?
— По правилам, вам нужно отвести зараженного в больницу. Оттуда его направят в другую закрытую больницу, находящуюся под контролем Исток72. Там его проверят и, если диагноз подтвердится, то будут лечить. Весь процесс занимает около года, но в некоторых случаях может растянуться до пяти лет. Все это время больной находится в изоляции.
— Пять лет в изоляции, — нервно сглотнул Ройс. — А если не по правилам?
— Не важно, потому что на самом деле никакого лечения нет, ведь трансоферамия — никакая не болезнь! — вдруг ожесточенно воскликнула бабушка.
— А что?! — вздрогнул Ройс.
— Одержимость! Одержимость очень древним и могущественным демоном!
— Чт-то?
— О, ради Бога, не мямли и не падай в обморок! — рассердилась женщина. — В свое время я совершила огромную ошибку и, пытаясь защитить своего ребенка, как могла, берегла его от лишних, как мне казалось, знаний об окружающем мире. В итоге он вырос рохлей и собирается сдать родную мать в психиатрическую лечебницу! Да, я говорю о твоем отце! — И тут в дверь позвонили. — Легок на помине! Закончим этот разговор после ужина.
Ройс последовал за Элен, которая всплеснула руками, словно стряхивая с себя раздражение, и на вид уже гораздо спокойнее вышла в холл, чтобы впустить своих новых гостей.
Тем временем Марк выплюнул остатки печенья в унитаз.
— Черт, и что она туда кладет?! — недовольно поморщился он, подошел к раковине и тщательно прополоскал рот. — Дрянь какая.
Чисто так, заодно, он быстро прошелся и заглянул во все комнаты на втором этаже дома. Сюда нелегкая его еще не заносила. Везде оказалось аккуратно убрано, повсюду стояли вазы с засушенными цветами, и витал тяжелый аромат каких-то благовоний. В одно из помещений, по всей видимости, служившее кабинетом, он даже не смог войти — такой спертый там был воздух. Не выдержав, он несколько раз подряд негромко чихнул.
— Здравствуй, мама, — Эд Кин переступил через порог и сдержано обнял свою мать.
— Здравствуйте, мама, — вежливо поздоровалась вошедшая следом его жена Изабелла. Вместе с нею вошел тяжелый запах ее приторно-сладких духов, перебивавший запах букета цветов, который она вручила своей свекрови, наклонившись к ее щеке для поцелуя.
— Добрый вечер, Элен, — сказал стоявший позади всех мужчина, еще не успевший войти в дом. На его руку опиралась совсем еще молоденькая девушка в вычурном длинном черном платье и не по возрасту сильно накрашенная. Этим двоим женщина улыбнулась гораздо теплее, хотя со своим пасынком она не общалась в живую уже много лет. Рик был сыном ее мужа от первого брака, но фактически именно она его вырастила. Из Эревны он уехал почти тринадцать лет назад. Анжелина была его приемной дочерью, и ее Элен видела лишь однажды. Теперь девочку было просто не узнать.