Адель не терпелось спуститься отсюда и начать поиски, но она так и не знала, ушел ли загнавший ее сюда зверь или нет. Единственным оружием, что ей удалось обнаружить вокруг себя, оказалась небольшая лопатка. Прихватив ее, она потопала по металлическом люку, стараясь вызвать реакцию зверя, если он все еще был там, но услышала лишь звук подъезжающей к дому машины. Боясь, что это вернулся Ройс, она поспешила к окну и, растворив его на полную, высунулась оттуда по пояс. За оградой виднелась лишь часть кузова небольшого белого грузовичка. Адель осеклась, не зная, как предупредить о наличии в подъезде мифического кровожадного монстра незнакомого человека, который скорее всего не в курсе всей этой свистопляски. Однако все равно из машины никто не вышел, не прошло и десяти секунд, как грузовик снова тронулся с места.
— Ну ладно, — решила Адель, запоздало прикрыв грудь лопаткой.
Вернувшись к люку, она боязливо прислушалась, отщелкнула замок, прижав металлическую дверцу собственным весом. Ничего не произошло, так что она сошла с люка и, открыв дверцу, выглянула из него, держа впереди лопатку, чтобы чуть что сунуть ее монстру в зубы в качестве легкого перекуса. На первый взгляд на этаже никого не было, хотя коробки в чуланчике смотрелись крайне подозрительно.
Адель спустилась на несколько ступенек, все время оборачиваясь назад, потом просто спрыгнула и быстро сбежала на свой этаж, крутя головой во все стороны. Во временной безопасности она почувствовала себя, только шмыгнув за дверь собственной квартиры.
Переодевшись в более удобный и главное целый короткий комбинезон, Адель зашвырнула в рюкзак спрей, показавший свою эффективность как против оборотней, так и против егерей, запасную одежду, уже отчаявшись вернуться домой в чистом и ухоженном виде, ну и кое-что по мелочи. Перекрестившись, девушка снова вышла из квартиры и направилась вниз, но спохватившись, вернулась наверх. Пошарив вокруг, своего телефона она не обнаружила, похоже, зверь умудрился утащить его как трофей, вместе с большим куском ее одежды и частью достоинства. Она представила, как он неспешно трусит по дороге с маленьким узелочком в зубах. Поворчав, Адель закинула лопатку обратно на чердак и спустилась на первый этаж. Тетя Поля оказалась дома и открыла довольно быстро.
— Доброе утро, деточка! — обрадовалась ей старушка как родной. — Проходи скорей, я только-только оладьи напекла, а мой квартирант убежал от меня, не позавтракав.
— Действительно, запах обалденный, — потянула носом Адель. — Но у меня есть срочное дело, я только заскочила у вас спросить кое-что. Это же ваши посадки наверху?
— Да, зелень в салатик выращиваю вот, — улыбнулась старушка, подсовывая тарелку с аппетитными оладушками.
— Искусительница! — проворчала Адель без злобы, зацапав один из них. — Вот про этот салатик я и хотела узнать. Где-нибудь в округе он еще растет? Может, его еще кто-то выращивает, вы не в курсе?
— Нигде не растет, ты лучше и не ищи, — посерьезнела старушка. — Я в свое время нашла два хилых росточка на запретной территории и с тех пор выращиваю немного. А ты лучше держись от них подальше, на людей оно плохо действует.
— А где эта запретная территория? — оживилась Адель, но старушка только раздраженно всплеснула руками. Пришлось ретироваться.
Выйдя на улицу, девушка оседлала свой мотоцикл и крепко задумалась. У нее возникло подозрение, что салатик этот выращивался для оборотней, значит, и спрашивать о нем имело смысл у них. Обращаться же к истоковцам, включая Регину (особенно Регину), она не имела не малейшего желания. В общем, нужно было ехать в Санаторий и подоводить кого-нибудь там.
— Только бы на самого Кипера не нарваться, — поморщилась Адель и напялила на себя шлем.
Холод подземелья становился все более назойлив. Темнота раздражала.
Вообще-то, к длительному пребыванию в темноте он успел привыкнуть благодаря жене своего отца, которая частенько запирала его в подвале их дома, где специально выкрутила лампочки. Но это другое. С ней он принципиально мог справиться, и от расправы ее отделяло только данное им матери обещание. Но представлять себе ее корчи, муки и предсмертные хрипы он мог позволить себе свободно, чем и развлекал себя в эти часы. Теперь все было иначе. Человек в маске оказался ему совершенно не по зубам. Тогда в квартире, показалось, что Марк шваркнулся об стенку еще до того, как тот начал действовать. С того момента парня и окружала темнота с двумя небольшими перерывами, в которые за ним приходили двое его подручных. Эта парочка была молчалива и пахла дохлятиной и землей. Тот же запах, что остался на местах все убийств, приписываемых зараженным.
Должно быть, прошла пара суток. За это время у него во рту не было и глотка воды. Восстанавливаться в таких условиях оказалась затруднительно.
Марк осторожно подвигал обожженными до коленей ногами. Они заживали, но медленно и мучительно. Все же наверняка быстрее, чем у людей. Со сломанной рукой вроде как было получше. Но ждать когда станет достаточно хорошо, не было времени. Впереди его очевидно ожидали только новые увечья.
Кое-как повернувшись, Марк пополз к решетке, стараясь не обращать внимания на сильную боль. В конце концов, все тлен, и нечего в этой жизни не имеет значения. Там, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги, он отдышался и поднес ко рту единственную здоровую руку. Инстинкт самосохранения как-то мешал грызть собственную плоть, но он тут был не самый упрямый. На запах крови с другой стороны решетки поднялась заинтересованная возня.
Марк просунул руку со свежей кровоточащей еще раной сквозь прутья решетки. Через секунду он уже ощутил движения рядом с собой, потом дыхание на своей коже.
— Налетай, не бойся, — разрешил парень, и существо за решеткой припало губами к ране, жадно втягивая в себя кровь. Подождав немного, Марк отобрал руку обратно. Хорошенького понемножку.
Минут пятнадцать он ждал, чуть не задремав в кромешной темноте и тишине, пока, наконец, существо рядом с ним вновь не зашевелилось.
— Ну как, полегчало? — спросил Марк.
— Да-а, — неуверенно проблеяло существо человеческим голосом. — Почему? Как? Словно туман рассеялся!
Марк облизал пересохшие губы. Не хотелось расстраивать существо, правдой о временности данного состояния, так что он ответил, как бы шутя:
— Волшебство, не забивай голову. Скажи лучше, кто ты?
— Я? Я — бухгалтер.
— Ладно, бухгалтер, и как же ты тут очутился? Знаешь, что это за место?
— Место? Это тюрьма.
— Что-то не похоже. Где урки, где баланда? Где, черт возьми, свет?
— Это ее тюрьма, — сказал бухгалтер отчаявшимся голосом. — И еду скоро принесут, но ты не захочешь ее есть. По крайней мере, пока не сойдешь с ума так, как я.
— Неужели так плохо готовят? Каша с комочками, чай из половой тряпки?
— Сырое мясо, чувствуешь запах? Я уже давно не чувствую. Их разделывают прямо здесь, и тогда ненадолго включают свет. Там стоит корыто, в котором они начинают резать людей, пока они еще живы. Первой была пожилая женщина. От нее и без того плохо пахло и возможно она уже была безумна, но она не заслуживала того, что с ней сделали! Мне досталась ее нога, все еще пахнущая болью и ужасом. Я не хотел даже прикасаться к ней! Но меня мучили жажда и голод. Когда выключили свет, я заставил себя забыть о том, что именно лежит передо мной.
— Давай, без аппетитных подробностей, — предложил Марк. Запах гнилого мяса и крови стал ощущаться так явственно, как будто это сунули ему под нос. — Лучше вспомни, как именно ты попал сюда? Кто приволок тебя сюда?