Глава 1 Как не потерять рассудок.
«Как же стремительно летит время, уже ноябрь…» — пронеслось в голове, пока я неспешно бродил по парку с собакой, упиваясь ускользающей красотой осени. Луна, словно кокетливая незнакомка, то пряталась за вуалью облаков, то вдруг озаряла дорожку серебристым светом. Деревья, словно припудренные первым снегом, роняли свои хрупкие зимние шапки под порывами ленивого ветра. Навстречу попадались другие собаководы, и мой пес, озорной и неугомонный, радостно бросался знакомиться.
— Не бойтесь, — поспешно успокаивал я встревоженных владельцев. — Он совершенно безобиден! Намордник… это, скорее, дань его любви к земле. У нас он «пылесос» по призванию. Золотистый ретривер — что с него взять, вечный шалун!
Однако мои заверения, казалось, не находили отклика. Прохожие, словно сговорившись, спешили подхватить на руки своих крохотных питомцев, закутанных в меховые одежки, и бросали на нас осуждающие взгляды. В их глазах читалось невысказанное: «Таких собак нужно держать на коротком поводке!» Ну и пусть! Зато мой пес, свободный от навязанных ограничений (кроме своей ненасытной страсти ко всему съедобному), может мчаться навстречу ветру, не зная, что такое цепь.
В такие минуты прогулка по парку рождает щемящее желание вырваться из замкнутого круга. Из чего? Из мира гаджетов, работы, даже — друзей. Все это превратилось в тягостную рутину, в бесконечное повторение, словно в фильме «День сурка»: проснулся, привел себя в порядок, отправился на работу, сгенерировал пару идей, обсудил с маркетологами рекламные кампании, запустил продукт — с переменным успехом. А потом — соцсети, лайки, бессмысленные посиделки в баре.
В этой бешеной карусели перестаешь замечать, как дети с визгом носятся по площадке, играя в салочки, или как белки деловито шуршат в опавшей листве, пряча осенние сокровища.
Шепот природы настойчиво твердит: «Остановись! Оглянись!»
В суете дней мы забываем, что жизнь может быть удивительно простой и прекрасной, если позволить себе вдохнуть полной грудью воздух свободы. Когда я отпускаю поводок, и мой пес, словно стрела, выпущенная из лука, несется вперед, унося с собой все невидимые оковы, я чувствую, как растворяюсь в этом безмолвном величии.
Становлюсь ближе к земле, к небу, к чему-то подлинному.
Это и есть та ускользающая радость, то вдохновение, которых так отчаянно не хватает в ежедневной гонке за призрачным успехом.
О, кажется, я кого-то потерял…
— Где же ты?! — вырвалось у меня, пока я в панике озирался по сторонам. — Джин! Джин, ко мне!
Как обычно: стоило мне замечтаться о высоком, мой ретривер тут же воспользовался моментом. Наверняка уже стряхнул проклятый намордник и сейчас лакомится «подарками», которые «доброжелатели» оставили под кустами.
— Джин! Сюда! Немедленно! — я свистнул, пытаясь звучать строго, но в ответ — лишь тишина.
И вдруг... Отрывистый лай где-то вдали. Я рванул на звук, сойдя с асфальтовой дорожки в сырую чащу парка.
— Ну все! Если ты там чего-то нашел... — бормотал я, продираясь сквозь колючие заросли репейника, который цеплялся за штаны, словно пытался удержать.
Выбравшись на поляну, я замер. Прямо передо мной, словно сошедшее со страниц сказки, стояло массивное антикварное зеркало в позолоченной раме. А вокруг него, вихляясь от восторга, носился Джин — то заглядывал за стекло, то яростно облаивал собственное отражение.
— Вот ты где! — рассмеялся я, подбирая валявшийся в траве ошейник. — Совсем забыл, кто тебя кормит? А где намордник?
Джин обернулся на мой голос, и в его глазах мелькнуло что-то вроде извинения. Но стоило мне сделать два шага, как он резко развернулся и, глядя в зеркало... бросился прямо на него.
— Вот идиот! Настоящий идиот! — проворчал я, прикрывая глаза ладонью, не в силах смотреть, как он сейчас расшибет себе морду.
Тихо.
Слишком тихо.
Я медленно разжал пальцы... Зеркало стояло целое и невредимое. А Джина — не было.
— Да чтоб тебя, Джин! — выругался я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
Подойдя к зеркалу вплотную, я автоматически достал сигарету, закурил и встретился взглядом со своим отражением.
«Неплохо выгляжу», — мелькнула самоуверенная мысль.
Оглядевшись (никого), я продолжил разглядывать себя: провел пальцами по щетине, пригладил взлохмаченные волосы...