И тут заметил две вещи:
Дым от сигареты в отражении не двигался.
Мое зеркальное «я»... улыбалось, когда я этого не делал.
— Похмелье, — устало пробормотал я, прикрывая ладонью глаза. — То ли белая горячка, то ли снова возвращаюсь в психушку... Но больше не бухаю. Точка.
Я медленно разжал пальцы. Отражение в зеркале было обычным — без миражей, кошмаров и прочих подарков воспаленного алкоголем сознания.
— Стильная стрижка, — самодовольно заключил я, вновь разглядывая себя. — Борода — хоть на обложку GQ. Пожалуй, макушка чуть пушистее, чем хотелось бы, но пара капель геля — и идеальная форма обеспечена. Светло-русые волосы с намеком на небрежность — шик! Хотя... морщины на лбу уже напоминают о вечном: творческих муках, бессонных ночах и прочих радостях жизни. Но в свои тридцать три я все еще огонь! Какой мужчина, а? Жаль, одинокий...
Я застыл на секунду, оглядываясь. Зачем я здесь?
— Ладно, хватит самолюбования. Где этот негодник? И что это был за трюк?
Я всмотрелся в зеркало... и вдруг что-то шевельнулось в глубине. Темное пятно — расплывающееся, пока из него не проступил Джин: хвостом веером, глаза горят.
Я резко обернулся.
Позади — ничего.
Но в зеркале он все еще был там.
«Оптическая иллюзия», — мелькнуло в голове.
— Джин... — прошептал я, чувствуя, как мурашки побежали по спине. — Как ты вообще там оказался?
Пес стоял по ту сторону зеркала, будто ничего необычного не произошло: все те же озорные глаза, веселый взмах хвоста.
Я нервно провел пальцами по раме, ища: невидимые петли? Замаскированные датчики? Или... портал в другое измерение?
Бред. Но...
Джин приблизился к стеклу и легонько ткнулся носом в поверхность.
И тогда случилось нечто.
Зеркало ожило — заколебалось, как поверхность озера от брошенного камня. Моя рука, сама собой потянувшаяся к псу...
...исчезла в серебристой дымке.
Я дернул ее назад. Кожа покрылась мурашками от странного холода.
— Черт побери... — выдохнул я.
Не помню, что мной двигало — любопытство, отчаяние или десятки просмотренных фантастических фильмов. Я сделал шаг. Вперед. Сквозь...
И мир перевернулся.
Никакого парка.
Передо мной раскинулся лес — не просто зеленый, а пылающий изумрудной фантазией. Воздух гудел от смолистого дыхания сосен, земля под ногами дышала влагой. Ни намека на уставшие ноябрьские деревья — только буйство жизни, такое сочное, что глазам было больно.
Джин резво подпрыгнул, задорно тявкнув, будто говоря: «Ну чего ждем? Двигай!»
Я нервно ухмыльнулся. Зеркало исчезло — теперь только мы и этот таинственный лес, где даже воздух пах по-другому, густо, как в древней сказке.
Треск ветки!
Я вздрогнул — кто там? Но Джин, словно не чувствуя опасности, уже летел вперед, рыжим метеором мелькая между сосен.
— Стой, черт возьми! — закричал я, понимая, что либо бежим вместе, либо теряемся навсегда.
Ноги сами понесли меня. Сердце колотилось в такт безумному галопу. Но странное дело — чем глубже в лес, тем меньше страха.
Лес оживал вокруг: ветви раскланивались перед нами, будто знатные господа; где-то в чаще звенели незнакомые птицы — ни на что земное не похоже. Воздух вибрировал от шепота старых кленов.
А Джин... Мой Джин летел впереди, ловко лавируя между стволами, как будто всю жизнь знал эту дорогу.
И вдруг меня осенило — страх испарился. В груди вспыхнуло то самое чувство, которое испытывают первооткрыватели, делая шаг в неизведанное. Тревога растворилась, сменяясь азартом.
Мы вырвались на поляну, залитую призрачным серебром лунного света. Джин замер, обернувшись ко мне, и в его глазах бушевал тот самый дикарский восторг, который когда-то гнал первобытных людей сквозь неизведанные земли. Я рухнул на колени — легкие горели от бега.