Тоник прищурил один глаз — точно так же, как мой начальник перед тем, как сказать что-то вроде: «Ну что у нас тут по срокам?» — но промолчал. Вместо ответа он грациозно прыгнул на кровать, разлегся посреди простыней и протяжно зевнул, демонстративно отворачиваясь.
Последнее слово? Безусловно, за ним.
Я сдался. К черту споры с четвероногим циником — вдруг он еще и телепортироваться умеет.
Я резко развернулся и рванул в коридор.
Пока я бежал, мельком замечал странную обстановку: каждая комната сверкала неестественной чистотой — полы будто отполированные, занавески висели с миллиметровой точностью, старинная мебель была расставлена с геометрической строгостью. Словно музей, где все экспонаты замерли в идеальном порядке. Либо дом настоящего психопата-перфекциониста...
Кухня встретила меня пустотой и гробовой тишиной — подозрительно тихо для места, где еще пахло свежей выпечкой. Желудок болезненно сжался. Устоять перед одиноким блином на столе было выше моих сил. Схватив добычу, я юркнул к выходу.
Воздух снаружи оказался прохладным, и я сделал несколько глубоких вдохов, осматриваясь. Лес. Высокие сосны заслоняли небо, создавая впечатление, что дом — в самом сердце глухомани. Вокруг не было ни дороги, ни соседних домов, ни малейших признаков цивилизации. Только ветер шумел в ветвях.
«Отлично, герой, и что теперь? Сколько километров до ближайшего города?» — задумался я, машинально потянувшись посмотреть на часы. Но на запястье их не оказалось.
— Что за чертовщина? — выругался я вслух, оглядывая поляну вокруг дома с растущим раздражением. — Часы стащили? Просто замечательно! Ладно, ворюги... Обратно все равно не вернусь, развлекайтесь. Так... где-то же должна быть трасса.
Выбрав наугад направление, я сделал первый шаг и уже собрался бодро зашагать вперед, как вдруг за спиной раздался голос:
— Ты что тут делаешь?
Мгновенно развернувшись, я уставился на говорившего. Передо мной стоял парень — конопатый, с головой, напоминающей крупную дыню, в очках и с огромными лопоухими ушами. В другое время его внешность показалась бы смешной, если бы не одно «но»: я знал этого парня. Точнее — видел его раньше, но не в реальной жизни, а во сне. В том самом кошмаре, где Леший охотился за мной и Джином. Там же я тащил этого алкаша в дом психопатической гномихи.
Или... теперь это не сон? Нет, наверное, сон. Но судя по тому, что я только что видел ту женщину, а теперь передо мной стоит этот алкаш, значит, скоро появится и мой говорящий пес Джин? Нет... не может быть. Это просто сон, образы наложились друг на друга.
Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Этот парень был реален. Он стоял передо мной во плоти — как и та женщина-гном в доме... Все это не сон. Тогда что же?
— Молчишь? — снова заговорил парень, нахмурившись. Казалось, мое ошеломление шло вразрез с его ожиданиями.
— Привет, конопатый! — я решил взять инициативу, стараясь звучать уверенно. — Вы тут, я смотрю, целой труппой артистов заправляете? Не надоело людей обворовывать? Или играете в бесконечный карнавал?
Парень смутился и поднял руки в жесте примирения.
— Да ты не так все понял... — пробормотал он виновато. — Я сам только что проснулся и вообще не знаю, кто ты.
Я еще не успел понять — блефует он или действительно такой же заложник ситуации, как и я, — как на крыльце появились знакомые до боли лица. Та самая толстуха... и моя собака. От неожиданности я моргнул и выдавил:
— Джин?.. Ты что здесь делаешь?
Пес нахмурился (да, именно нахмурился — другого слова для выражения его морды просто не подобрать) и рявкнул:
— Заходи обратно в дом! Объяснять придется долго.
«Может, это все-таки сон?!» — мелькнуло у меня в голове, пока я пытался уцепиться за последние остатки здравомыслия, которые стремительно утекали сквозь пальцы. Но выбора не было. Пришлось возвращаться в дом, где эта странная компания уже выстроилась на кухне и уставилась на меня, словно я был не то новым телевизором, не то инопланетянином.
— Ну и что теперь? — спросил я, отступая на шаг. Честно говоря, я все сильнее мечтал проснуться — вернуться в свои скучные, но хотя бы предсказуемые будни, где кошки не разговаривают, а соседи не устраивают сюрреалистических спектаклей.