-Представь себе! Умные-то бабы мужиками не разбрасываются, особенно непьющими и упакованными... Сейчас, вспомню, как обряд назывался... А, вот - обратный приворот! Ну, не хочешь - как хочешь... Ладно, было бы предложено...
Кира подозвала официанта, быстро оплатила счет и начала одеваться.
-Кир, ты вот что, принеси завтра эту книжку, вместе посмотрим... - неожиданно для самой себя выпалила Карина. - Ну мало ли, на войне все средства...
-Ну вот, так бы и сразу! - заулыбалась подруга и раскрыла сумку, в которой лежала аккуратно завернутая небольшая книга. - Зачем завтра? Я ее с собой принесла, думала, обрадуешься, а ты... Ну ладно, бери, только никому не показывай, а то просить начнут. Книга редкая, Ленка ее в каком-то букинистическом за бешеные деньги купила, мне под расписку выдала, так что не подведи!
Вечером после работы Карина достала книгу из сумки. Еще в кафе она обратила внимание, что издание небольшое, но увесистое. Старая кожа обложки пахла чем-то древним, густым — смесью полыни, ладана и влажной земли.
Текст был напечатан неровным, будто пляшущим, шрифтом, а страницы украшали витиеватые орнаменты, где в красно-бирюзовой вязи угадывались лица не то людей, не то демонов. Позолота на корешке местами осыпалась, оставляя на пальцах блестящий след. Ни автора, ни года издания Карина не увидела, но отпечатана она было явно типографским способом. Судя по стилю, в начале 20 века.
"Наверно, вправду дорогая!" - подумала Карина, осторожно перелистывая книгу и читая заголовки: "Заговоры для привлечения мужчин", "Заговоры остудные против любви между мужчиной и женщиной"...
Были тут и заговоры на удачную охоту и рыбалку, и от падежа скота, и охранные для детей и молодоженов, даже заговор на ловлю белок и горностаев. Все они казались довольно безобидными и напоминали то ли молитвы, то ли народные песни... И только в самом конце книги были описания обрядов на снятие порчи и сглаза, приворот, отворот, читая о которых, Карина чувствовала головокружение и страх.
Страницы здесь были темнее, будто впитали влагу. Заголовок гласил: «Обращение к Тому, кто меж мирами, дабы отвести Последнюю Тень от рода». Описание совпало с ее случаем до жути: смерть в роду менее чем через сорок дней влечет за собой третью, если не пресечь. И далее — «меры».
«Ступай в полнолуние на погост, отыщи могилу без имени, что на отшибе стоит… Возьми вещи, к которым прикасался дух ушедших, и прикопай у края, спиной к холму стоя…» - читала Карина. "На кладбище! О Боже! Ночью!" - ей хотелось немедленно вернуть книгу подруге и постараться поскорее забыть прочитанное. "Вещи покойников! Нет-нет, я не смогу!"
Карина несколько раз отбрасывала книгу, но чувствовала, как неодолимая сила толкает ее обратно. Прочитав слова заклинания, которое нужно произвести, стоя спиной к могиле, она без сил рухнула в мамино кресло и закрыла лицо руками.
-Мамочка, ты плачешь? - перед Кариной стояла Светочка. Она посмотрела мультики в детской и теперь удивленно разглядывала расстроенную мать.
-Нет, детка! Что ты! - очнувшись, Карина постаралась говорить бодро. - Сейчас будем ужинать, и ты мне расскажешь, как прошел день в садике.
Глядя, как Светочка с аппетитом уминает блинчики со сметаной и вареньем, Карина твердо решила пойти и исполнить обряд, чего бы это ни стоило! Она была не готова оставить дочь сиротой или похоронить ее. "Надо хотя бы попытаться!" - повторяла она мысленно, чувствуя дурноту от одной мысли о том, что ей предстоит.
Полнолуние наступало через неделю, поэтому Карина приготовилась основательно: собрала мамину любимую расческу с несколькими запутавшимися волосинками и часы брата - подарок деда, с которым он не расставался - они были на нем в последний день жизни, и на них непостижимым образом застыло время смерти Егора. Кроме этого, как требовал обряд, она взяла свечи, спички, новый белый платок, свежее яйцо, кусок мяса и кое-что по мелочи.
Стоя недавно над этой могилой и мысленно прося прощения за беспокойство у неизвестного, Карина поймала себя на мысли, что не хотела бы, чтобы к ней или к ее родным вот так пришли что-то прикапывать, но страх за дочь заглушил муки совести.
Всю неделю до полнолуния ее разрывало на части. Разум кричал, что это безумие, что ее мама, практикующий терапевт, высмеяла бы эту затею. «Суеверия — это религия для слабых духом, Карин», — говорила она при жизни. Но стоило Карине представить лицо Светочки, бледное и бездыханное, как у мамы или брата, разум умолкал, сдавленный тисками животного ужаса. В ночь перед обрядом она не спала, сидя у кровати дочери и глядя, как поднимается и опускается ее грудная клетка в ровном, спокойном дыхании. Это зрелище было и мукой, и благословением. «Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты дышала», — прошептала она.