– Сначала пустили собак, но они ничего не учуяли. Потом пролетели на вертолете, чтобы увидеть нарушения почвенного покрова, и заметили измененную растительность вокруг участка, где было найдено тело. Мы показали снимки ботанику, и он подтвердил, что такие изменения бывают, когда в этом месте что-то погребено.
Мила уже слышала о таком: подобную технику использовали в Боснии при поисках братских могил, в которых были обнаружены жертвы этнических чисток. Разлагающиеся под землей тела влияют на растительность, насыщая почву органическими веществами.
Горан поглядел по сторонам:
– Сколько их?
– Тридцать, может, сорок. Кто знает…
– Давно они тут покоятся?
– Одни очень старые, другие недавние.
– Удалось определить, чьи останки?
– Мужчин. В основном молодых, от шестнадцати до двадцати двух, двадцати трех, судя по зубным дугам.
– Беспрецедентный случай, – заключил криминолог, уже прикидывая последствия, когда история выйдет наружу. – При таком количестве трупов Рош едва ли сможет спрятать голову в песок.
– Нет, старший инспектор только пытается отложить обнародование, пока мы не выясним все обстоятельства.
– Ну конечно, разве может кто-нибудь объяснить, каким образом братская могила очутилась в прекрасных владениях Рокфорда! – Сдерживаемый гнев не ускользнул от внимания присутствующих. – Но мне почему-то кажется, у шефа на этот счет есть кое-какие идеи. А у вас?
Стерн не знал, что ответить. Борис и Роза – тоже.
– Стерн, мне вот что любопытно. О вознаграждении было объявлено до или после этой находки?
– До, – еле слышно проронил спецагент.
– Я так и думал.
Вернувшись к конюшням, они нашли Роша, который ожидал их возле казенной машины Управления. Горан вышел из гольф-кара и решительно двинулся ему навстречу:
– Этим расследованием я тоже должен заниматься?
– Ну разумеется! Думаешь, тебя так легко не допустить?
– Не думаю, раз уж я все это нашел. Я бы сказал, не так легко, как удобно.
– То есть? – насторожился старший инспектор.
– То есть я бы сразу назвал виновника его собственным именем.
– Откуда такая уверенность?
– Если б ты не был уверен в том, что это дело рук Рокфорда, то не стал бы замалчивать этот сюжет.
Рош взял его под руку:
– Послушай, Горан, по-твоему, я сам так решил? Поверь, это не так. Тебе и во сне не приснится, как давят на меня сверху.
– Кого же ты пытаешься прикрыть? Сколько народу замешано в этой мерзости?
Рош оглянулся и сделал знак водителю отойти. Потом снова обратился к группе:
– Ладно, давайте расставим все точки над «и»… Меня тоже тошнит от этой истории. Но излишне вас предупреждать: если хоть слово лишнее скажете, вмиг лишитесь всего – и карьеры, и пенсии. А я вместе с вами.
– Мы поняли, – отмахнулся Горан. – Выкладывай уж все до конца.
– Джозеф Б. Рокфорд с момента своего рождения не покидал этих мест.
– Как это? – удивился Борис. – Никогда?
– Никогда, – подтвердил Рош. – Поначалу это была идея фикс его матери, бывшей королевы красоты. Она питала к нему нездоровую любовь, лишив тем самым нормального детства и юности.
– А после ее смерти? – поинтересовалась Сара Роза.
– После ее смерти было уже слишком поздно: парень был не в состоянии поддерживать какие-либо контакты с людьми. Его окружала только раболепная прислуга. Вдобавок над ним висел дамоклов меч проклятия Рокфордов, то есть раковая опухоль, передающаяся по мужской линии, которая приводит к смерти в неполные пятьдесят лет.
– Может, мать неосознанно пыталась уберечь его от этой участи? – предположил Горан.
– А сестра? – спросила Мила.
– Бунтарка, – припечатал Рош. – Она хоть и младше, а сумела вовремя вырваться из-под материнского диктата. Жила как хотела, колесила по миру, сорила деньгами, завязывала неподходящие знакомства, не чуралась наркотиков. И все это, по-видимому, для того, чтобы не походить на братца, пленника этой крепости. Пока пять лет назад автокатастрофа и ее не засадила в отчий дом навечно.
– Джозеф Б. Рокфорд – гомосексуалист, – сказал Горан.
– Ну да, – подтвердил Рош. – Об этом свидетельствуют и трупы в братской могиле. Все сплошь юноши.
– А убивать зачем? – спросила Сара Роза.
Ей ответил Горан, он с такими случаями уже сталкивался.
– Старший инспектор меня поправит, если ошибусь, но думаю, Рокфорд не мог смириться со своей половой ориентацией. А может, когда он был еще молод, кто-то узнал про его пристрастия и не мог ему этого простить.
Все сразу подумали о матери, но вслух никто не высказался.