– Ладно. Посплю немного, если ты не против.
Человек с улыбкой кивнул:
– Вот и славно! – Он двинулся к выходу, но на пороге оглянулся. – Кстати, что бы ты хотел на ужин?
Джозеф пожал плечами:
– Не знаю. Удиви меня.
Чья-то рука несильно потрясла его за плечо. Джозеф открыл глаза и понял, что проспал до вечера.
– Ну ты даешь! – улыбнулся его новый друг. – Проспал девять часов подряд!
Джозеф, потягиваясь, поднялся. Давно ему не удавалось так хорошо выспаться. И давно он не чувствовал такой блаженной истомы.
– Что, ужинать пора? – спросил он.
– Сейчас огонь разведу и быстро приготовлю. Я привез курицу и картошку – пожарить. Как тебе такое меню?
– Отлично. Есть очень хочется.
– А ты пока что пива хлебни. Вон, на подоконнике.
Джозеф никогда не пил пива, если не считать имбирного эля, с которым мать готовила рождественский пунш. Он вскрыл упаковку и сорвал с банки язычок. Припал губами к алюминиевому краю и сделал большой глоток. Холодный напиток полился внутрь, слегка обжигая пищевод. Приятное чувство утоления жажды. После второго глотка он громко рыгнул.
– Будь здоров! – воскликнул хозяин.
На улице холод, а в доме от пламени камина поплыло благостное тепло. Зажженная на столе керосиновая лампа слабо освещала комнату.
– В жестяной лавке мне сказали, что тостер подлежит ремонту. Хозяин даже посоветовал, как его починить. Вот и хорошо, починю и толкну на какой-нибудь барахолке.
– Тем и живешь?
– Да как придется. Люди выбрасывают кучу полезных вещей, а я подбираю, привожу в порядок и перепродаю. Кое-что себе оставляю, к примеру вот эту картину.
Он показал на пейзаж без рамки.
– Почему именно ее? – поинтересовался Джозеф.
– Не знаю, она мне нравится. То ли напоминает места, где я родился, а может, это я выдумал, как знать, ведь я столько мотаюсь по миру.
– Ты во многих местах побывал?
– Не счесть. – На миг он унесся мыслями куда-то далеко, но тут же опомнился. – Курица у меня особенная, вот увидишь. И кстати, у меня есть для тебя сюрприз.
– Сюрприз? Какой сюрприз?
– Потом. После ужина.
Они сели за стол. Курица с картошкой была зажарена в самый раз, с ароматной хрустящей корочкой. Джозеф дважды просил добавки. Тип (мысленно Джозеф называл его теперь именно так) жевал с открытым ртом и мигом осушил три банки пива. После ужина он достал самодельную резную трубку и кисет табаку. Неспешно набивая и раскуривая ее, проговорил:
– Знаешь, я много думал о том, что ты мне сказал утром.
– О чем именно?
– Ну, о желаниях. Это не идет у меня из головы.
– Да что ты? А почему?
– Я не думаю, что так уж плохо точно знать, когда окончится твоя жизнь. Наоборот, по-моему, это преимущество.
– И в чем оно состоит?
– Тут все дело в том, с какой стороны взглянуть. Кто-то видит, что стакан наполовину полон, а кто-то – что наполовину пуст. Можно жить, как под дамокловым мечом, в ожидании смерти, а можно точно рассчитать, что ты успеешь за этот срок.
– Я не совсем понял.
– Ты, верно, думаешь так: «Раз я точно знаю, что умру в пятьдесят лет, значит не имею никакой власти над моей жизнью». Но ты ошибаешься, друг мой.
– Что ты имеешь в виду под «властью»?
Тип вытащил веточку из огня и горящим кончиком разжег трубку. Глубоко затянулся и только потом ответил:
– Власть и желание идут рука об руку. Это явления одного порядка. Второе зависит от первого и наоборот. И это не какая-то философская мура, а закон природы. Ты утром правильно сказал: мы можем желать только то, чего не имеем, а раз, по-твоему, у тебя все есть, то и желать тебе нечего. Но ты так думаешь, потому что твоя власть исходит от денег.
– А что, есть и другая власть?
– Конечно. Скажем, власть воли. Ты этого не поймешь, пока не испытаешь. Но мне почему-то кажется, что ты не захочешь.
– Почему же? Я бы попробовал.
Тип глянул на него прищурившись:
– Уверен?
– Более чем.
– Ладно. Перед ужином я обещал тебе сюрприз. Сейчас покажу. Идем.
Он встал и направился к одной из закрытых дверей. Джозеф несколько неуверенно последовал за ним и остановился на пороге.
– Гляди.
Он шагнул в темноту и услышал оттуда чье-то прерывистое дыхание. Решив, что там какой-то зверь, отскочил назад.
– Не бойся, – подбодрил его тип. – Вглядись получше.
Джозефу потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Свет керосиновой лампы на столе едва проникал сюда, чтобы осветить лицо мальчика. Он лежал на кровати; руки и ноги были связаны толстой веревкой, обвитой вокруг распорок. На нем была клетчатая рубаха и джинсы, ноги босые. В рот вставлен платок, завязанный узлом на затылке, поэтому парень мог издавать только нечленораздельные звуки, что-то вроде мычания. Волосы взмокли от пота. Он извивался, как животное на бойне, и жмурился от страха.