И наконец, пять снимков.
Миле по делам службы приходилось просматривать тысячи фотографий. Например, дети на море или на школьном утреннике. Снимки ей показывали родители или родственники, когда она приходила к ним домой. Пропавшие дети на фото, часто голые или в одежде взрослых, в коллекциях педофилов или в картотеках моргов.
Но на этих пяти, обнаруженных в заброшенном доме, было нечто другое.
Альберт знал, что они туда доберутся. Знал и поджидал их.
Неужели он предвидел даже то, что его ученик Джозеф будет допрошен с помощью медиума?
– Он следит за нами с самого начала, – уверенно заявил Гавила. – И все время на шаг опережает нас.
Мила мысленно согласилась с ним: и впрямь каждое их действие он умеет опередить, перечеркнуть, нейтрализовать. И чем дальше, тем осторожней им надо быть. Этот груз всей тяжестью давит на плечи ее спутников, возвращающихся в свою временную штаб-квартиру.
Им еще предстоит найти два тела.
Первое, несомненно, уже мертвое. Второе скоро вполне может стать таковым. Ни у кого не хватало смелости высказать это вслух, но в глубине души все уже отчаялись предотвратить убийство шестой девочки.
Что до маленькой Каролины – как знать, какие страсти им еще предстоит обнаружить. Быть может, зрелище будет еще ужаснее того, что они видели. Не говоря уже о грандиозном финале, который Альберт готовит для них с шестой девочкой.
В двенадцатом часу Борис припарковался у дверей Центра, выпустил их, запер машину и увидел, что все стоят и ждут его.
Не хотят оставлять одного.
Пережитый ужас еще больше сплотил их. Ведь им не на кого больше положиться, кроме как на друг друга. Мила теперь тоже входила в это тесное сообщество. И конечно, Горан. На время их исключили, но длилось это недолго, всему виной амбиции Роша. Теперь баланс восстановлен, нанесенный ущерб ликвидирован.
Они медленно поднялись по лестнице. Стерн положил руку на плечо Розе:
– Езжай домой, побудь один вечер с семьей.
Но та лишь сжала губы и помотала головой.
Мила догадалась: Роза не может разорвать это их единение, иначе мир рухнет, заслоны, предохраняющие его от злых сил, упадут и зло захлестнет все вокруг. Они – главный оплот в этой борьбе и, хотя они пока терпят поражение, сдаваться не намерены.
Они все вместе переступили порог Центра. Борис чуть задержался, закрывая дверь, и вдруг налетел на них в коридоре. Они стояли как под гипнозом. Он не понял, в чем дело, пока в просвете между их плечами не увидел распростертое на полу тело. Сара Роза надрывно вскрикнула. Мила отвернулась, не в силах смотреть. Стерн перекрестился. Гавила лишился дара речи.
Каролина, пятая.
Этот подарок Альберт, несомненно, приготовил для них.
Тюрьма 
Пенитенциарный округ № 45
Рапорт № 2 начальника, д-ра Альфонса Беранже
В канцелярию
Генерального прокурора
Ж.-Б. Марена
Тема:
Уважаемый г-н Седрик!
Настоящим уведомляю Вас, что обследование одиночной камеры заключенного РК-357/9 проведено прошлой ночью в полном соответствии с полученными от Вас рекомендациями.
Тюремная охрана неожиданно вошла в камеру для изыскания образцов органической материи, «утерянных либо оставленных случайно», с целью обнаружения его генетических отпечатков,
Вынужден сообщить, что, к великому их изумлению, мои подчиненные обнаружили камеру «в безукоризненной чистоте», из чего следует, что заключенный РК-357/9 ожидал этого визита. Полагаю, что он постоянно пребывает настороже и предвидит либо просчитывает все наши действия.
Опасаюсь, что без тех или иных изменений в существующей ситуации или же промаха, совершенного заключенным, нам будет весьма затруднительно получить конкретные результаты.
Не исключено, что у нас осталась единственная возможность для разрешения этого загадочного случая. Мы заметили, что заключенный РК-357/9 временами, возможно вследствие своей изоляции, . Эти монологи похожи на бред, вдобавок говорит он очень тихо, однако мы считаем уместным, в случае Вашего согласия, поставить в камеру подслушивающее устройство для записи его речей.
Разумеется, мы не оставим наших попыток добыть его ДНК при помощи неожиданных проверок камеры.
Позвольте предложить Вашему вниманию последнее наблюдение: субъект ведет себя по-прежнему спокойно и невозмутимо. Наши попытки уличить его в каком-либо промахе не вызывают у него ни тревоги, ни возмущения.