Что-то у них не сложилось. Но в деле не было речи о промахах следствия, напротив, операцию называли «образцовой», «стопроцентно удачной».
Но раз так, у Теренса Моски нет причин интересоваться этим делом.
Мила нашла протокол показаний Горана на суде над серийным убийцей. Криминолог охарактеризовал Бенджамина Горку «полным психопатом, столь же редким явлением природы, как тигры-альбиносы».
И далее добавил: «Подобного индивида очень трудно обнаружить, так как на вид это обыкновенный, вполне нормальный человек. Но под налетом нормальности скрывается внутреннее эго, звериная личина. Горка подпитывал этого зверя тайными снами и желаниями. Временами даже боролся с ним, пытаясь отделаться. Но в конце концов уступил ему, ибо понял: единственный способ утихомирить зверя – пойти у него на поводу. Иначе он сожрет его изнутри».
Читая этот протокол, Мила будто слышала голос Горана.
«Но вот однажды разрыв между снами и реальностью исчез. И Бенджамин Горка начал претворять свои фантазии в жизнь. Инстинкт убийства заложен в каждом из нас. Но, слава богу, большинство людей обладает сдерживающими механизмами. Однако порой наступает момент надлома».
«Момент надлома», – повторила про себя Мила и продолжила чтение.
«…Вскоре появляется тяга к повторению. Потому что воспоминаний о пережитом удовлетворении и отвращении ему недостаточно. Фантазий уже не хватает, для насыщения требуется повторный ритуал. И так до бесконечности».
До бесконечности!
Он сидел на стальной перекладине пожарной лестницы и в рассеянности затягивался сигаретой.
– Не вздумай стукнуть моей жене, – предупредил Стерн, когда она появилась в дверях запасного выхода.
– Не волнуйся, я сохраню твою тайну, – сказала Мила и примостилась рядом с ним.
– Чего ты от меня хочешь?
– С чего ты взял, что я чего-то хочу?
Вместо ответа Стерн чуть приподнял бровь.
– Альберт никогда не попадется, и ты это отлично знаешь, – продолжала Мила. – Я думаю, он уже спланировал свою смерть. Она тоже входит в его планы.
– Да чтоб он сдох, прямо сейчас! Знаю, так говорить не по-христиански, но иначе не скажешь.
Мила поглядела на него и нахмурилась:
– Он знает о вас многое, Стерн. Иначе не подбросил бы в Центр труп девочки. Наверняка он давно следит за вами, изучил ваши реакции, потому и ухитряется опережать вас. Мне кажется, лучше всех он знает Гавилу.
– Почему тебе так кажется?
– Я читала протокол показаний Горана на суде по старому делу. Альберт ведет себя так, словно хочет опровергнуть его теории. Он весьма своеобразный маньяк. Нарциссизмом, похоже, не страдает, поскольку стремится привлечь внимание к другим преступникам, а не к себе. У него нет неудержимых инстинктов, он вполне владеет собой. Убивать не доставляет ему удовольствия, для него это, скорее, вызов. Чем ты это объясняешь?
– Ничем. Меня это не интересует.
– Да как ты можешь плевать на такое? – вспылила Мила.
– Я не говорю, что мне плевать, я сказал, меня не интересует его «вызов». Это разные вещи. Он держит нас на коротком поводке только потому, что речь идет о спасении девочки. А ты зря говоришь, что он не страдает нарциссизмом. Ему необходимо наше внимание, только наше, понимаешь? Журналисты сойдут с ума, если он подаст им знак, но Альберту это не нужно. По крайней мере, пока.
– Потому что мы не знаем, какой финал он задумал?
– Именно.
– Но я уверена, Альберт сейчас пытается привлечь внимание к вам. Я думаю про Бенджамина Горку.
– Про Уилсона Пикетта?
– Расскажи мне об этом.
– Ты же читала дело.
– Борис мне сказал, у вас были какие-то трудности.
Стерн резко отшвырнул окурок:
– Борис иногда сам не знает, что говорит!
– Давай, Стерн, расскажи мне, как было на самом деле. Между прочим, не только я интересуюсь этим делом. – И она рассказала про папку, которую видела среди бумаг Теренса Моски.
Стерн задумался:
– Ладно. Только учти: удовольствия тебе это не доставит.
– Я не ради удовольствия спрашиваю.
– Когда мы поймали Горку, то начали просеивать сквозь сито его жизнь. Он жил в основном в грузовике, но при обыске мы нашли у него чек на закупку большой партии продуктов. Мы подумали, он готовится слинять и отсидеться где-нибудь. Не иначе почуял, как кольцо вокруг него сжимается…