– Но это было не так?
– Через месяц после ареста вдруг поступило заявление о пропаже проститутки.
– Ребекки Спрингер.
– Да. И якобы пропала она где-то перед Рождеством.
– То есть когда схватили Горку.
– Примерно. А работала она в тех местах, где он проезжал на грузовике.
О дальнейшем Мила сама догадалась.
– Он держал ее в какой-то норе, и продукты закупал для нее.
– Мы не знали, где это и сколько она еще продержится. Поэтому стали допрашивать его.
– А он, естественно, отрицал.
– Ничуть не бывало, – покачал головой Стерн. – Он во всем признался. Но сказать, где он ее прячет, согласился только при одном условии. Чтобы на допросе присутствовал доктор Гавила.
Мила не поняла:
– И в чем проблема?
– Проблема в том, что доктора Гавилу мы не могли найти.
– А Горка откуда узнал об этом?
– Да он не знал, гад такой! Мы с ног сбились, искали его всюду, а время уходило. Борис каким только хитростям не подвергал этого ублюдка…
– Ну и что, сумел расколоть?
– Нет, но мы прослушали записи предыдущих допросов. Там Горка вскользь упомянул старый склад и колодец. Так Борис нашел Ребекку Спрингер. Сам.
– Но она уже умерла от голода?
– Нет. Она перерезала себе вены крышкой консервной банки, которую Горка оставил ей с партией продуктов. И мало того… судебный врач сказал, что она покончила с собой буквально за два часа до появления Бориса.
Мила похолодела, но все-таки не удержалась от вопроса:
– И где же все это время был Гавила?
Стерн усмехнулся, но лишь для того, чтобы скрыть истинные чувства.
– Его нашли спустя неделю в туалете автозаправочной станции. Вызвали «скорую». Он был в алкогольной коме. Оставил сына на няньку и уехал из дому, чтобы опомниться после ухода жены. Когда мы пришли к нему в больницу, его нельзя было узнать.
Этот рассказ, пожалуй, объяснил ей причину необычной привязанности полицейских к такому сугубо штатскому человеку, как Горан. Людей сближают драмы, а не успехи, подумала Мила. И ей тут же вспомнилась фраза, которую она слышала от Горана, после того как он догадался, что Рош обманул их насчет Джозефа Б. Рокфорда: «Мы думаем, что хорошо знаем людей, с которыми постоянно общаемся, а на самом деле ничего о них не знаем».
Как это верно! Она при всем желании не смогла бы представить себе Горана в том положении, в котором его нашли. Пьяного, не в себе. На миг ей стало противно, и она поспешно сменила тему:
– Почему вы назвали дело «Уилсон Пикетт»?
– Чем плохое имя?
– Насколько я понимаю, Гавила предпочитает оставлять преступникам настоящие имена, чтобы их личность не была слишком расплывчатой.
– Да, как правило, – подтвердил Стерн. – Но в тот раз он сделал исключение.
– Почему?
Спецагент взглянул на нее в упор:
– Да не ломай ты себе голову, ничего тут экстраординарного нет. Я могу тебе сказать, но если хочешь докопаться до истины, то придется тебе сделать кое-что самой.
– Я готова.
– В деле Бенджамина Горки был один редчайший случай. Тебе не приходилось сталкиваться с человеком, который спасся от серийного убийцы?
36
От серийного убийцы спастись нельзя.
Плачь, умоляй, отчаивайся – ничто не поможет. Все это, наоборот, увеличивает садистское наслаждение убийцы. Единственная возможность для жертвы – побег. А страх, паника, невозможность понять происходящее играют на руку хищнику.
И все-таки в очень редких случаях серийный убийца не доводит свое дело до конца. Это происходит потому, что в последний момент внезапно включается тормоз: какой-то жест или фраза жертвы останавливают его.
Вот так уцелела Синтия Перл.
Мила приехала к ней в маленькую квартирку, которую та снимала в жилом доме неподалеку от аэропорта. Квартирка скромная, но в ней чувствуется главное достижение заново родившейся Синтии. Прежняя сплошь состояла из негативного опыта, повторяющихся ошибок и неправильного выбора.
– Я торговала собой, чтобы одеться поприличнее.
Она призналась в этом без всяких колебаний, словно говорила о ком-то другом. Мила не могла поверить, что эта совсем еще молодая женщина уже столько всего испытала в жизни.
Синтия не выглядела на свои двадцать четыре. После работы она еще не успела переодеться – так и осталась в форме кассирши супермаркета, куда устроилась полгода назад. Скромный вид, собранные в хвост рыжие волосы, ни следа косметики на лице все равно не могли скрыть ее диковатой, экзотической красоты.