«Она перерезала себе вены крышкой консервной банки, которую Горка оставил ей с партией продуктов. И мало того… судебный врач сказал, что она покончила с собой буквально за два часа до появления Бориса», – сказал Стерн.
За два часа.
Но Мила внимательно изучила дело. Врач, делавший вскрытие, проанализировав остатки пищи в желудке девушки, а также влияние на них процесса пищеварения, заключил, что время смерти с точностью установить невозможно, что она могла наступить и позже пресловутых двух часов.
Теперь это заключение как бы аннулировано, и Бориса обвиняют в том, что он прибыл на место, когда Ребекка Спрингер была еще жива, и оказался перед выбором: то ли спасти ее и стать героем, то ли претворить в жизнь величайшую утопию, о которой мечтает каждый убийца.
Безупречное убийство. То, что останется безнаказанным, потому что лишено мотива.
Хотя бы раз испытать опьяняющую власть над жизнью и смертью себе подобного. В полной уверенности, что ему это сойдет с рук, поскольку вина будет автоматически возложена на другого. Борис, если верить его обвинителям, не удержался от этого соблазна.
В показаниях на суде над Бенджамином Горкой доктор Гавила утверждал, что «инстинкт убийства заложен в каждом из нас. Но, слава богу, большинство людей обладает сдерживающими механизмами. Однако порой наступает момент надлома».
У Бориса этот момент наступил, когда он увидел перед собой бедную беззащитную девушку. Пускай всего лишь проститутку. Но для Милы это вовсе не довод.
Однако то, что поначалу представлялось не более чем версией, впоследствии было подкреплено уликой: при обыске в доме Бориса был найден фетиш – кружевные трусики Ребекки, пропавшие из хранилища вещдоков уже после закрытия дела.
– Борис, у тебя нет выбора. Мы можем сидеть тут хоть всю ночь. А если надо – и завтра, и послезавтра.
У дознавателя, когда он говорил, изо рта летела слюна, и это, ко всему прочему, должно было подействовать на допрашиваемого угнетающе.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Теренс Моска. Мила сразу же заметила жирное пятно у него на вороте куртки; не иначе только что съел очередную гадость в фастфуде.
– Как идут дела? – спросил капитан, не вынимая рук из карманов.
Мила ответила, не глядя на него:
– Пока ничего.
– Расколется. – Моска буквально излучал уверенность в себе.
– Почему вы так думаете?
– Все раскалываются рано или поздно. Он и сам это знает. Может, с ним повозиться придется, но в конце концов он выберет наименьшее зло.
– А зачем было арестовывать его при всех?
– Чтоб захватить врасплох – зачем же еще?
Мила не скоро забудет, как блестели глаза Стерна, когда он защелкивал наручники на запястьях того, кого считал своим третьим сыном. Узнав о находке при обыске, пожилой спецагент сам вызвался произвести арест и даже не стал слушать уговоров Роша.
– А что, если Борис ни при чем?
Всей своей громадой Моска встал между Милой и стеклом, вытащил руки из карманов.
– За двадцать пять лет службы я ни разу, ни единого раза не арестовал невиновного.
Мила не сдержала иронической усмешки.
– Неужели? Так выходит, вы лучший в мире полицейский?
– Присяжные по всем моим делам выносили обвинительные приговоры. И не потому, что я так уж непогрешим. А почему – хотите знать?
– Еще как!
– Потому что мир прогнил насквозь, агент Васкес.
– Вы убедились в этом на собственном опыте? Мне просто любопытно…
Моска и не подумал обидеться, ему даже нравился ее сарказм.
– То, чему мы являемся свидетелями, то, что мало-помалу узнаём про вашего… Как уж вы его зовете?
– Альберт.
– Так вот, то, что этот маньяк проделывает так мастерски, просто апокалипсис в миниатюре. Вы знаете, что такое апокалипсис, агент Васкес? Согласно Библии, это момент в конце света, когда вскроются все грехи людские, каждый понесет наказание даже за самый ничтожный грех. Ваш скот Альберт заставляет нас лицезреть такие ужасы, что не только эта страна, но и весь мир должен был бы призадуматься. А мы что видим?
Моска умолк и молчал до сих пор, пока Мила не спросила:
– Что мы видим?
– Ничего. Ничего абсолютно. Люди продолжают убивать, воровать, угнетать ближнего как ни в чем не бывало! Думаете, убийцы опомнятся, а у воров вдруг проснется совесть? Я приведу вам конкретный пример: нынче утром двое полицейских пришли проведать бывшего заключенного, отпущенного на поруки за хорошее поведение. Пришли, потому что сам он забыл отметиться в районном участке. И знаете, что он сделал? Начал стрелять. Вот так, ни с того ни с сего. Одного полицейского тяжело ранил и теперь забаррикадировался в доме и палит, едва кто-то пытается подойти. Как думаете – почему?