Кто-то наконец подоспел ему на выручку.
– Откуда мне знать, что я смотрю? И что мне потом писать в рапорте про эту фигню?
– Покажи-ка.
Мила оторвалась от выставки фотографий и поспешила к выходу из дома. Она была рада не столько тому, что обнаружила здесь, сколько тому, чего здесь не было.
А не было тут Бенджамина Горки. И Бориса не было. Ей этого довольно.
С пятой девочкой они промахнулись. Или же их намеренно ввели в заблуждение. И доказательством тому служит звонок Винсента Клариссо Синтии Перл. Он понял, что расследование уходит в сторону от прежнего направления, и решил разузнать об этом побольше.
Мила думала о том, как преподнесет эту новость Рошу. Наверняка старший инспектор, пользуясь этими сведениями, найдет способ снять подозрения с Бориса и немного сбить спесь с Теренса Моски.
Проходя мимо комнаты с телевизором, она увидела на экране место, которое никак не могли опознать полицейский по имени Фред и его напарник.
– Ну, квартира, чего тебе еще?
– Да в рапорте-то мне что писать?
– Пиши «неопознанное место».
– Думаешь?
– Нет. Пускай другие за нас подумают, что это за место.
А Мила знала.
Они только теперь заметили ее, стоящую в дверях, не в силах оторвать глаз от кадров на экране.
– Вы что хотели?
Она не ответила и пошла дальше. Пересекая гостиную, достала из кармана телефон и набрала номер Горана.
Он ответил, когда она была уже на подъездной аллее.
– Что случилось?
– Ты где? – спросила она, запыхавшись.
Горан ничего не заподозрил.
– В Управлении. Добиваюсь, чтобы Сару Розу пустили к дочери в больницу.
– А дома у тебя кто?
Вот тут в голосе его послышалась тревога.
– Госпожа Руна и Томми, а что?
– Срочно езжай туда.
– Зачем? – Теперь у него голос звучал прерывисто.
Мила прошла через полицейское ограждение.
– Винсент фотографировал твою квартиру!
– Как это?
– Я только что видела его кабинет. Что, если у него есть сообщник?
Горан замолчал на мгновение.
– Ты все еще там, на месте?
– Да.
– Значит, тебе ближе. Попроси у Моски двоих подручных и поезжай ко мне. А я пока позвоню госпоже Руне, чтобы забаррикадировалась.
– Хорошо.
Мила отключила телефон и вернулась в дом договариваться с Моской.
«Надеюсь, обойдемся без лишних вопросов».
42
– Мила, госпожа Руна не подходит к телефону.
На улице уже светало.
– Не волнуйся, мы уже подъезжаем.
– Я тоже буду через несколько минут.
Полицейская машина со скрежетом покрышек остановилась на тихой улице квартала. Жильцы еще спят. Только птицы на ветвях деревьев и карнизах щебетом приветствуют новый день.
Мила бросилась к подъезду. Позвонила в домофон. Никакого ответа. Набрала номер другой квартиры.
– Да, кто там?
– Простите, я из полиции, срочное дело, откройте!
Замок щелкнул, открываясь. Мила толкнула дверь и понеслась на третий этаж; за ней двое полицейских. Грузовым лифтом пользоваться не стали: по лестнице быстрее.
«Господи, только бы ничего не случилось! Только бы ребенок был жив!»
Мила взывала к Богу, в которого давно перестала верить, хотя именно Бог вызволил ее из того подвала, пользуясь даром Никлы Папакидис. Но она слишком часто сталкивалась с теми, кому повезло меньше, чем ей, чтобы сохранить веру.
«Сделай так, чтобы этого больше не случилось! Сделай хотя бы на этот раз!»
Они добежали до площадки, и Мила принялась колотить в дверь.
«Может быть, госпожа Руна просто крепко спит. Сейчас она проснется, откроет, и все будет хорошо».
Но никто не открывал.
Один из полицейских шагнул к ней:
– Ну что? Ломаем дверь?
У нее перехватило дыхание, она только смогла кивнуть. Оба взяли короткий разбег, нанесли синхронный удар, и дверь распахнулась.
Тишина. Но не обычная ночная. А пустая, гнетущая. Безжизненная тишина.
Мила вытащила пистолет и двинулась впереди полицейских.
– Госпожа Руна!
Голос раскатился по комнатам, но отклика не последовало. Мила сделала знак полицейским разделиться. Сама пошла в сторону спальни.
Пока медленно шла по коридору, чувствовала, как дрожит правая рука, сжимающая рукоять пистолета. На ногах пудовые гири; лицевые мышцы сведены спазмом; глаза жжет огнем.
Она подошла к комнате Томми. Толкнула дверь. Шторы задернуты, но лампа в виде клоуна горит на тумбочке, отбрасывая на стены силуэты цирковых зверей. Под одеялом на кровати угадываются контуры маленького тела, свернувшегося клубочком, как зародыш.