Эта пустая рамка стала окном в бездну души человека, которого Мила уже была готова полюбить.
Она отвела глаза, как будто боялась, что ее засосет эта бездна. Затем открыла боковой ящик. Внутри обнаружилась папка. Мила вытащила ее, положила поверх уже просмотренных и тут же поняла, в чем ее отличие. Судя по дате, она касалась дела, которым занимался Гавила до похищения девочек.
Помимо документов в ней было несколько аудиокассет.
Мила сперва принялась за бумаги; аудиокассеты она прослушает потом, если сочтет нужным.
Папка содержала переписку между директором тюрьмы, неким Альфонсом Беранже и канцелярией прокурора. Речь в ней шла о странном поведении заключенного, чье имя неизвестно; его называли по номеру дела.
РК-357/9.
На него наткнулись около четырех месяцев назад двое полицейских: ночью без одежды он блуждал по сельской местности. Назвать себя представителям власти он с первых же минут отказался. Судя по отпечаткам пальцев, раньше по уголовным делам не проходил. И судья назначил ему срок за противодействие силам правопорядка.
Теперь он отбывает срок.
Мила взяла одну аудиокассету: интересно, что в ней? На этикетке только время и дата. Потом позвала Стерна и поведала о своей находке.
– Вот, послушай, что пишет начальник тюрьмы. «С момента поступления в исправительное заведение заключенный РК-357/9 ни разу не нарушил дисциплину и неизменно соблюдал тюремный распорядок. По характеру этот человек довольно замкнут и не склонен к общению с окружающими. Возможно, именно поэтому никто до сих пор не заметил странного поведения, лишь недавно привлекшего внимание одного из наших надзирателей. Заключенный РК-357/9 протирает суконной тряпочкой все предметы, с которыми соприкасается, собирает все волоски, выпадающие у него за день, до блеска начищает столовые приборы и унитаз всякий раз после их использования». Что скажешь?
– Даже не знаю. Моя жена тоже помешана на чистоте.
– Ладно, слушай дальше: «Иными словами мы имеем дело с маньяком гигиены или же – что более вероятно – с человеком, который ни под каким видом не желает оставлять органический материал. Вследствие этого у нас возникли серьезные подозрения, что заключенный РК-357/9 совершил особо тяжкое преступление и намерен помешать нам получить анализ ДНК для его опознания». Ну, каково?
Стерн взял у нее документ и перечитал.
– Это было в ноябре… Но здесь не написано, удалось ли им в итоге что-либо выяснить.
– «Однако, как Вам хорошо известно, мы не имеем возможности заставить заключенного РК-357/9 пройти упомянутое обследование».
– И как они поступили?
– Попытались добыть волосы или другой материал для ДНК, устраивая ночные обыски в камере.
– Его содержали в одиночке?
Мила пробежала глазами листки в поисках соответствующих сведений.
– Ага, вот. «До нынешнего дня он содержался в одной камере с другим заключенным, который явно содействовал ему в сокрытии биологических следов. Но мы пресекли это сообщничество, переведя его в одиночную камеру, о чем уведомляю вас».
– Так удалось им взять ДНК или нет?
– Похоже, он оказался хитрее их: всякий раз они заставали камеру в безукоризненной чистоте. Но потом заметили, что он разговаривает сам с собой и поставили ему жучка.
– А при чем тут доктор Гавила?
– У него спрашивали совета как у эксперта.
Стерн задумался:
– Думаю, надо прослушать кассеты.
На шкафу в кабинете стоял старенький магнитофон, на котором Горан вроде бы записывал устные соображения. Мила протянула Стерну кассету; тот вставил ее в гнездо и нажал клавишу воспроизведения.
– Постой.
Стерн недоуменно обернулся и увидел, как она побледнела.
– Черт возьми!
– Ты что?
– Имя.
– Какое имя?
– Имя заключенного, с которым он поначалу сидел в одной камере.
– Ну?
– Его звали Винсент. Винсент Клариссо.
44
Альфонс Беранже оказался шестидесятилетним старичком с по-детски припухлыми чертами лица. Но лицо это было вечно пунцовым из-за купероза, густо укрывавшего его нос и щеки. Всякий раз, как он улыбался, глаза превращались в щелочки.
Исправительным учреждением он руководил двадцать пять лет; ему оставалось несколько месяцев до пенсии. Он был страстный рыбак, и в углу его кабинета всегда стояли удочка и ящик с крючками и наживкой. Вот уже совсем скоро он безраздельно отдастся любимому делу.
Окружающие считали Беранже славным малым. За годы его управления в тюрьме не было ни одного эксцесса с применением насилия. С заключенными он вел себя по-человечески, и его подчиненные редко прибегали к телесным наказаниям.