То ли ей почудилось, то ли она в самом деле уловила какое-то движение на этом непроницаемом лице.
– До встречи на воле.
Она протянула ему руку. Такого он явно не ожидал. После долгой паузы все-таки безвольно поднял руку и ответил на рукопожатие. От прикосновения этих мягких пальцев Милу едва не стошнило.
Он позволил ей выдернуть руку из своей.
Она повернулась спиной и шагнула к железной двери. Постучала трижды, подождала, все еще ощущая его взгляд между лопаток. Изнутри послышался скрежет ключа, но прежде, чем дверь отворилась, заключенный РК-357/9 впервые открыл рот.
– Девочка, – вымолвил он.
Мила глянула через плечо, решив, что ослышалась. А заключенный уже вернулся к своему занятию – стал надраивать войлочным обрывком другую миску.
Железная дверь захлопнулась за ней, и к ней проворно засеменил Беранже в сопровождении Креппа.
– Ну что? Получилось?
Мила кивнула и протянула руку, пожатую заключенным. Эксперт вооружился пинцетом и аккуратно соскреб с ее ладони прозрачную пленку, на которой отпечатались частички эпидермиса этого человека. Для сохранности Крепп тут же поместил ее в пробирку со щелочным раствором.
– Теперь поглядим, кто же этот сукин сын.
5 сентября
Белые барашки облаков лишь подчеркивают чистейшую голубизну неба. Соберись они все вместе, непременно закрыли бы целиком солнце. А так плывут себе, повинуясь ветру, и не мешают погожему дню.
Сезон был очень долгим. Зима без всякого перехода уступила место лету. И сейчас, в сентябре, еще тепло.
Мила ехала с открытыми окнами и чувствовала, как ветер ласково шевелит волосы. Она их отрастила, и это лишь одно из небольших изменений, случившихся с ней за последнее время. Другим стала юбка. Она вылезла из вечных джинсов и надела цветастую юбку.
На сиденье рядом с ней стоит коробка, перевязанная большим красным бантом. Подарок она выбрала недолго думая, поскольку теперь все больше доверялась инстинктам.
Она открыла для себя плодотворную непредсказуемость существования.
Новый ход жизни не лишен приятности, одно плохо: капризы в сфере чувств. Порой посреди разговора или какого-нибудь срочного дела она вдруг начинала плакать. Без причины, без предупреждения непонятная щемящая тоска вдруг овладевала ею.
Некоторое время она гадала, откуда берутся эти бурные чувства, набегающие то волной, то судорогой.
А потом узнала. Но все равно не захотела выяснять пол ребенка.
«Девочка».
Она больше не хочет думать, старается выбросить эту историю из головы. У нее теперь другие приоритеты. Скажем, голод, который тоже подступает неожиданно, отчего она в итоге обрела женственные формы. Или слишком частые позывы к мочеиспусканию. И наконец, эти мягкие толчки в живот, которые она чувствует уже довольно давно.
Благодаря им она научилась не оглядываться назад.
Но неизбежно, время от времени ум, не слушая запретов, заставляет вспоминать те события.
Заключенный РК-357/9 вышел из тюрьмы в марте. Безымянным.
Однако уловка Милы сработала.
Крепп выделил ДНК из его эпителия, и эти образцы были помещены во все доступные банки данных. Эксперты сопоставляли их со всем органическим материалом, который проходил по нераскрытым делам.
И ничего существенного не всплыло.
«Возможно, мы еще не до конца раскрыли его планы», – говорила себе Мила, и ей делалось страшно от подобного предвидения.
Когда безымянный обрел свободу, полиция первое время держала его под неусыпным надзором. Он жил в доме, который предоставила ему служба соцобеспечения, и, по иронии судьбы, устроился работать блюстителем чистоты большого магазина. Никаких подробностей о себе, кроме уже известных, он в оборот не пускал. И постепенно контроль за ним стал ослабевать. Полицейские чины не желали тратить время и деньги на круглосуточное наружное наблюдение, а волонтерское патрулирование тоже не продержалось дольше нескольких недель. Постепенно все к нему остыли.
Мила какое-то время не выпускала его из поля зрения, но и ей это давалось все труднее. Беременность заставила ее отпустить вожжи.
И в один прекрасный день, в середине мая он испарился, не оставив после себя следов и, естественно, не сообщив никому о новом местопребывании. Мила немного побушевала, а потом поняла, что это даже принесло ей некоторое облегчение.
Ее профессия – искать пропавших людей, но этому она мысленно желала пропасть навсегда.
Дорожный щит указал ей поворот направо, к кварталу загородных домов. Туда она и свернула.