Даже не заметив, что одна тень наблюдает за ней.
12
Снег валил всю ночь, обволакивая землю тишиной.
Немного потеплело, и по улицам пошел гулять слабый ветерок. В то время как долгожданная перемена погоды затормозила городскую жизнь, следственную группу снова охватил ажиотаж.
Наконец-то появилась цель. Способ хотя бы частично устранить это зло. Найти и спасти шестую девочку. А также собственную репутацию.
– Если, конечно, девочка еще жива, – то и дело повторял Горан, гася общий энтузиазм.
После такого открытия Рош не замедлил распять Чана за то, что тот вовремя не пришел к такому выводу. В прессу пока не сообщили эту гипотезу, но в преддверии этого старший инспектор уже готовил себе алиби и подыскивал подходящую кандидатуру на роль козла отпущения.
Одновременно он созвал команду врачей различной специализации, с тем чтобы они ответили ему на основной вопрос:
– Сколько времени может жить ребенок в подобном состоянии?
Ответ не был единодушным. Оптимисты утверждали, что при надлежащем лечении, если не будет заражения, она сможет протянуть от десяти до двадцати дней. Пессимисты возражали, что, несмотря на юный возраст, при подобной ампутации жизненный счет идет на часы и весьма вероятно, что девочка уже умерла.
Роша это не удовлетворило, и он решил не отказываться от версии, что маньяк – все-таки Берман, хотя и понимал, что коммерческий агент не имел отношения к похищению всех девочек. Горан не стал опровергать официальную версию шефа. Дело ведь не в установлении истины. Он понимал, что, публично опровергнув причастность Бермана, Рош потеряет лицо. Мало того что изрядно навредит себе, но вдобавок поставит под сомнение их следственные методы.
Однако криминолог был убежден, что Бермана выбрал в качестве подсадной утки истинный виновник.
Альберт был снова помещен в центр внимания.
– Он знал о педофилии Бермана, – сказал Горан, когда все собрались в комнате для совещаний. – А мы его недооценили.
В ориентировку Альберта введена новая подробность. Впервые они заподозрили это, когда Чан обрисовал повреждения на вырытых руках, назвав точность, с какой убийца совершил смертельную операцию, «хирургической». Использование лекарственных препаратов для снижения кровяного давления у шестой девочки свидетельствует о клиническом опыте их объекта. И наконец, тот факт, что он ее до сих пор не умертвил, говорит о владении реанимационной техникой и знакомстве с практикой интенсивной терапии.
– Возможно, он врач или был им прежде, – размышлял Горан.
– Я займусь медицинскими реестрами, – может, он числится в них, – тут же вызвался Стерн.
Хорошее начало.
– Как он добывает препараты для поддержания жизни?
– Хороший вопрос, Борис. Проверим в частных аптеках, не получали ли они заказов на подобные препараты.
– Но он мог запастись ими давно, – заметила Роза.
– Ему нужны антибиотики для предотвращения инфекции. Что еще?
По-видимому, больше ничего. Теперь надо лишь установить, где девочка, живая или мертвая.
Присутствующие посмотрели на Милу. Она специалист в подобных вопросах, именно с ней следует консультироваться для придания смысла их усилиям.
– Надо найти способ связаться с семьей.
Все переглянулись, и Стерн спросил:
– Зачем? Сейчас, по крайней мере, мы имеем преимущество перед Альбертом: он еще не в курсе, что мы знаем.
– Вы в самом деле считаете, что тип, способный замыслить такое, не предвидел все заранее?
– Если наша гипотеза верна, он сохраняет ей жизнь в расчете на нас.
Гавила поддержал Милу, преподнеся остальным свою новую теорию:
– Он ведет с нами игру, и девочка – приз победителю. Это состязание в хитрости и ловкости.
– Значит, он ее не убьет? – спросил Борис.
– Он не убьет. Ее убьем мы.
Подобное утверждение воспринять нелегко, но именно в нем заключена суть его вызова.
– Если мы будем долго искать ее, она умрет. Если каким-то образом разозлим его, она умрет. Если не будем соблюдать правила игры, она умрет.
– Правила? Какие правила? – встрепенулась Роза.
– Те, которые он установил и которых мы, к сожалению, не знаем. Изгибы его мышления – для нас темный лес, зато ему они вполне ясны. В свете этого всякое наше действие он может истолковать как нарушение правил игры.
Стерн задумчиво кивнул:
– Значит, обратившись напрямую к семье шестой девочки, мы тем самым поддержим его игру?
– Да, – сказала Мила. – Именно этого сейчас ждет от нас Альберт. Он поставил ее на кон. Но он уверен, что у нас ничего не выйдет, поскольку родители слишком боятся обнаружить себя, иначе бы они уже проявились. Он хочет продемонстрировать нам, что сила его убеждения превосходит все наши попытки. Как это ни парадоксально, он стремится стать в их глазах «героем» этой истории. Как будто сказал им: «Только я в силах спасти вашу дочь, вы можете доверять только мне». Представьте, какой это психологический нажим? А если нам все-таки удастся убедить их пойти с нами на контакт, это будет очко в нашу пользу.