– Тогда девочка станет еще более уязвимой, – возразила явно несогласная Сара Роза.
– Придется пойти на этот риск. Но я не думаю, чтоб из-за этого он причинил ей еще большее зло. Возможно, он накажет нас, отняв у нас время. Но сейчас он ее убивать не станет, ему надо сперва довести свое дело до конца.
Горан поражался тому, как быстро Мила овладела механизмом расследования. Она с безукоризненной точностью намечает линии поведения. И хотя все к ней в итоге прислушиваются, ей все равно будет нелегко завоевать их доверие. Они с самого начала восприняли ее как чужака, которого им навязали непонятно зачем. И так скоро они своего мнения не изменят.
В этот момент Рош решил, что выслушал уже достаточно, и вмешался:
– Последуем рекомендации агента Васкес: распространим слухи о похищении шестой девочки и публично обратимся к ее семье. Черт побери! Надо же в конце концов проявить твердость! Надоело ждать у моря погоды, будто этот урод и в самом деле решает все!
Кое-кто изумился новому витку в поведении старшего инспектора. Но не Горан. Сам того не замечая, Рош использовал технику серийного убийцы, который хочет поменяться ролями, а следовательно, и снять с себя ответственность: если они не найдут девочку, то лишь потому, что ее родители побоялись довериться полиции и остались в тени.
Но рациональное зерно в его словах есть: действительно пришло время предвосхитить события.
– Вы слышали этих шарлатанов? Шестая девочка протянет максимум десять дней! – Рош по очереди обвел взглядом всех членов команды и со всей серьезностью объявил: – Я принял решение. Мы снова откроем Центр.
Во время ужина на телеэкране появился известный актер. Его выбрали для того, чтобы обратиться к родителям шестой девочки. Он был знаком всем, любим всеми и сумел передать в послании свое сочувствие. Идея, естественно, принадлежала Рошу. Мила сочла ее блестящей: актер наверняка отпугнет многих злоумышленников и мифоманов, которые обычно рвутся звонить по телефону, выведенному внизу экрана.
Примерно в то же время, когда телезрители с ужасом и надеждой узнали про то, что похищена шестая девочка и что она еще жива, группа засела в Центре.
Это была, собственно, квартира на четвертом этаже дома неподалеку от центра города. В здании в основном помещались второстепенные полицейские службы: администрация, бухгалтерия, бумажные архивы, еще не переведенные на новые базы данных.
Квартира некогда входила в программу защиты свидетелей, и там жили люди, нуждавшиеся в полицейском прикрытии. Она была втиснута между двумя одинаковыми квартирами, и в ней отсутствовали окна. Кондиционер работал постоянно, а войти в помещение можно было только через главный вход. Стены тут были очень толстые, квартиру к тому же оборудовали современными средствами безопасности. Поскольку для изначальной цели помещение больше не использовалось, оборудование отключили. Осталась только тяжелая бронированная дверь.
Это помещение облюбовал Горан, когда только создавалась группа по расследованию особо тяжких преступлений, а Рошу не составило труда удовлетворить его просьбу, тем более что помещением уже несколько лет никто не пользовался. Криминолог заявил, что во время работы по данному делу группа должна тесно взаимодействовать, чтобы легче было обмениваться соображениями, – так сказать, не сходя с места и без посредников. Вынужденное общение порождало согласованность действий и подпитывало единый мозг. Доктор Гавила позаимствовал у «новой экономики» методы создания рабочей среды в совместном пространстве и «горизонтальное» распределение функций, в противовес полицейской вертикали, основанной на иерархии званий, что часто приводит к конфликтам и конкуренции. В Центре, напротив, подобные различия были стерты, решения вырабатывались совместно, и вклад каждого был востребован и подлежал рассмотрению.
Переступая порог Центра, Мила подумала: вот место, где ловят серийных убийц, – не в реальном мире, а здесь, в этих стенах.
Это не просто охота на преступника, это попытка понять, что скрыто за внешне непостижимой цепью зверских преступлений. Совместными стараниями постичь извращения больного мозга.