– Его жертвы чаще всего оказываются не в том месте и не в то время. Он убивает их, поскольку это его единственный способ общения с миром других людей.
– А как ведет себя организованный? – не утерпела Мила.
– Во-первых, он очень хитер, – сказал Горан. – Опознать его крайне трудно из-за безупречной мимикрии: он по всем параметрам выглядит как нормальный, законопослушный человек. Его ай-кью весьма высок. Он хороший специалист. Нередко занимает высокие посты и пользуется уважением в обществе. Его травмы не тянутся из детства. В семье его любят. Сексуально он весьма компетентен и не испытывает сложностей в отношениях с противоположным полом. А убивает из чистого наслаждения.
Последняя реплика заставила Милу содрогнуться. И не только на нее она произвела впечатление, но и Чан вдруг оторвался от микроскопа и уставился на них. Вероятно, и он недоумевал, как человек может испытывать удовольствие от зла, причиняемого ближнему.
– Он хищник. Жертв выбирает тщательно, обычно подальше от места, где живет. Он коварен, осторожен, способен предвидеть ход расследования и на шаг опережать тех, кто его ловит. Поймать его очень трудно, у него большой опыт. Организованный выжидает, выслеживает и убивает. Свои атаки он может планировать много дней или даже недель. Он наблюдает за жертвой, иногда даже внедряется в ее жизнь, собирая сведения, изучая привычки. Он ищет точки соприкосновения, старается внушить доверие и всегда предпочитает слова грубой силе. То есть действует как опытный соблазнитель.
Мила еще раз оглядела помещение. Потом сказала:
– Сцена преступления у него всегда чистая, поскольку его девиз – самоконтроль.
Горан кивнул:
– Похоже, ты вычислила Альберта.
Борис и Стерн улыбнулись ей. Сара Роза упорно избегала встречаться с ней взглядом, поэтому демонстративно взглянула на часы и фыркнула, возмущенная напрасной потерей времени.
– Господа, есть новости.
Это подал голос молчавший до сих пор Чан. Он поднялся, держа в руках только что вынутое из микроскопа стекло.
– Что, Чан? – нетерпеливо спросил доктор Гавила.
Однако судебный врач решил посмаковать это мгновение. В его глазах светилось торжество.
– Когда я увидел тело, то сразу спросил себя, для чего его погрузили в воду на два пальца?
– Это же прачечная, – удивленно сказал Борис, как будто это само собой разумелось.
– Да, но водопровод, как и электричество, уже много лет не действует в этом здании.
Замечание застигло всех врасплох, особенно Горана.
– Так что это за жидкость?
– Мужайтесь, доктор… это слезы.
15
Человек – единственное в природе существо, способное смеяться и плакать.
Это Мила знала. Но она не знала, что человеческий глаз выделяет три типа слез. Базовые отвечают за увлажнение и защиту глазного яблока. Рефлекторные появляются в ответ на внешний раздражитель. И эмоциональные, которые ассоциируются с болью. У этих последних иной химический состав: в них повышено содержание магния и такого гормона, как пролактин.
В мире природных явлений все может быть выражено формулой, но объяснить, почему слезы, связанные с болью, физиологически отличаются от других типов, практически невозможно.
Слезы Милы не содержат пролактина.
Это ее никому не ведомая тайна.
Она была не способна страдать, испытывать эмпатию, необходимую для понимания других людей, чтобы не чувствовать одиночества среди себе подобных.
Всегда ли с ней было так? Или что-то либо кто-то лишил ее этой способности?
Она заметила это, когда умер отец. Ей было четырнадцать лет. Именно она застала его однажды в гостиной сидящим в кресле без каких-либо признаков жизни. Казалось, он спит. Так, во всяком случае, она подумала и потому сразу не позвала на помощь, просидев подле него около часа, наблюдая. Но на самом деле Мила сразу поняла, что помочь уже ничем нельзя. И ее поразило вовсе не само трагическое событие. Милу выбила из колеи собственная неспособность проявить хоть какие-то эмоции по причине того, что главного человека в ее жизни, того, кто научил ее всему и был для нее образцом, больше нет. И никогда не будет. Тем не менее сердце ее не разорвалось.
На похоронах она плакала. Но не потому, что мысль о неотвратимости происшедшего вызвала наконец у нее отчаяние, а потому, что именно этого все ждут от дочери. Эти соленые слезы стоили ей огромных усилий.