С того дня она решила, что больше не станет лишать себя этой основы человеческой жизни, каковой является сострадание. Раз она не находит его внутри себя, она вызовет его искусственно.
Мила солгала группе и доктору Гавиле. На самом деле она хорошо знакома с психологией серийных убийц. Или, во всяком случае, с одним из аспектов их поведения.
Садизмом.
Почти всегда в основе образа действий маньяка присутствует садистский компонент. Жертвы для него – «предметы», а использование их, и в том числе причинение им мучений, является его личным достижением.
Серийный убийца черпает наслаждение в садистском использовании жертвы.
Порой он не может установить зрелые, полноценные отношения с другими, отсюда и осознанное сведение человека до уровня вещи. А насилие тем самым становится единственно доступным ему контактом с окружающим миром.
«Я не хочу, чтобы это случилось со мной, – сказала себе Мила. – Не хочу иметь ничего общего с тварями, не знающими жалости. Мне тошно от одной этой мысли!»
После того как был найден труп Анники, она пообещала себе по дороге от дома отца Тимоти, что нынче же вечером навечно запечатлеет в памяти все, что случилось с этой девочкой. Когда все вернутся в Центр, чтобы подвести итоги и сформулировать достигнутые результаты, она отпросится на несколько часов.
Как бывало уже не раз, она запаслась в аптеке всем необходимым: дезинфицирующим средством, пластырями, гигроскопической ватой, иглами и катушкой хирургических ниток.
А еще лезвием.
Четко сознавая свои действия, она вернулась в мотель, в прежнее свое бунгало. Она продолжала оплачивать номер именно с этой целью.
Шторы задернуты. Горит один-единственный ночник над одной из двух кроватей. Она села и вывернула маленький пакетик на кровать.
Потом сняла джинсы.
Смочив ладони дезинфицирующим средством, хорошенько потерла руки. Потом пропитала жидкостью ватный тампон и потерла участок на тыльной стороне правой ноги. Чуть выше зарубцевавшейся раны. Теперь она будет действовать более умело. Зубами она разорвала бумажный пакетик с лезвием и крепко обхватила его пальцами. Потом закрыла глаза и опустила руку вниз. Сосчитала до трех и аккуратно коснулась кожи на внутренней стороне бедра. Почувствовала, как острие входит в живую плоть, прорезая горячую дорожку.
Боль пронзила все ее существо, все тело от раны и выше. Достигла мозга, преобразив картину смерти.
– Это за тебя, Анника, – произнесла Мила в обступившей ее тишине.
И наконец-то смогла заплакать.
Улыбка сквозь слезы.
Символический образ сцены преступления. Немаловажная деталь: тело второй девочки найдено в прачечной.
– Может, он хотел очиститься слезами? – предположил Рош.
Но Горан Гавила не принимал упрощенных объяснений. До сего момента образ убийцы Альберта был чересчур рафинированным, чтобы опуститься до подобной банальности. Он, несомненно, считает себя выше всех действовавших до него серийных убийц.
Все в Центре были совершенно измотаны. Мила вернулась из мотеля около девяти вечера, пряча покрасневшие глаза и слегка прихрамывая на правую ногу. Она тут же прошла в гостевую немного отдохнуть, но переодеваться и разбирать постель не стала. Около одиннадцати ее разбудил Горан, который тихо говорил в коридоре по мобильному. Мила не пошевелилась – пусть думает, что она спит, – но прислушалась. Когда он в разговоре назвал собеседницу «госпожа Руна», Мила догадалась, что разговаривает он не с женой, а с нянькой или гувернанткой. Он спрашивал ее про Томми (так вот как зовут сына): поел ли, сделал ли уроки, хорошо ли себя вел. Слушая отчет госпожи Руны, он что-то бормотал себе под нос. Под конец разговора криминолог пообещал завтра заехать домой и повидаться с Томми, хотя бы на часок-другой.
Мила, отвернувшись к стене, старательно сохраняла неподвижность. Но когда Горан закончил говорить, ей показалось, что он, шагнув через порог комнаты, поглядел в ее сторону. Она видела его тень на стене. Что будет, если она повернется? Их взгляды встретятся в полутьме, и, может быть, первоначальная неловкость сменится чем-то другим. Немым диалогом взглядов. Неужели ей это действительно нужно? Отчего этот человек вызывает в ней столь странное притяжение? В конце концов она решила повернуться. Но Горана в комнате уже не было.
Немного погодя она снова провалилась в сон.