«Серийный убийца посредством злодеяний рассказывает нам историю своего внутреннего конфликта», – постоянно повторял он студентам.
Что же заставило его свернуть с этого пути?
«Зациклился на его гордости. Решил, что он просто бросает нам вызов. Мне было приятно думать, что мой соперник старается перехитрить меня».
Посмотрев по телевизору пресс-конференцию Роша, криминолог собрал всю группу в прачечной сиротского приюта, где была найдена Анника. На его взгляд, это было самое перспективное место для продвижения следствия вперед. Его краткое «mea culpa» должно было рассеять все сомнения в том, что они по-прежнему команда, а не просто лаборатория для экспериментов доктора Гавилы.
Труп второй девочки давно убрали; слезы из мраморной ванны слили. Остались только галогеновые лампы и гудение генератора. Скоро их тоже придется убрать.
Горан попросил отца Тимоти присутствовать на собрании. Священник пришел запыхавшись и явно на нервах: хотя ничто в этом помещении больше не напоминало о сцене преступления, ему все равно было не по себе.
– Отца Рольфа никак не найти, – сообщил молодой священник. – Я, честно говоря, думаю, что…
– Отец Рольф наверняка умер, – резко прервал его Горан. – Иначе после выступления Роша он уже дал бы о себе знать.
Отец Тимоти растерялся:
– Тогда что же я могу сделать для вас?
Горан помолчал, тщательно подбирая слова. Затем обратился ко всем:
– Скорей всего, вы сочтете это странным, но… я хочу, чтобы мы прочитали молитву.
Роза не сумела скрыть изумления. Равно как и Борис, который тут же переглянулся с нею. Мила почувствовала себя неловко, и только глубоко религиозный Стерн ничуть не удивился. Он первым принял предложение Горана, встал посреди прачечной и развел руки в стороны, чтобы образовать с другими круг. Мила без промедления шагнула к нему. Роза неохотно последовала за ней. Борис сопротивлялся дольше всех, но в итоге не смог отклонить предложение доктора Гавилы. Отец Тимоти кивнул, наконец-то успокоившись, и присоединился к ним.
Горан не умел молиться, да и вряд ли есть молитва, подходящая для данного случая. Но, несмотря на это, он заговорил тихо и торжественно:
– В последнее время нам пришлось стать свидетелями страшных событий. Для того, что здесь произошло и происходит, нет слов. Я не знаю, существует ли Бог. Но мне всегда хотелось, чтобы Он был. Но я знаю, что на свете существует зло, потому что зло может быть явным. А добро – нет. Зло оставляет после себя следы. Тела невинных детей, например. Добро можно лишь констатировать. Но нам этого мало, нам нужны конкретные доказательства. – Горан выдержал паузу. – Если бы Бог существовал, я бы непременно спросил Его… почему Билли Мор должен был умереть? Откуда взялась ненависть Рональда Дермиса? Что сталось с ним за эти годы? Как он обучился убивать? Что за причина заставила его предпочесть зло? И почему он не положит конец этому кошмару?
Вопросы Горана повисли в обступившей их тишине.
– Слово за вами, святой отец, – сказал после паузы благочестивый Стерн.
Отец Тимоти завладел этим маленьким собранием. Он сложил руки и начал нараспев читать псалом. Его красивый, уверенный голос эхом отдавался в холодных стенах и как будто вовлекал их в свою орбиту. Мила сомкнула веки и всем существом своим впитывала эти слова. Священник читал по-латыни, но смысл был бы ясен даже глухому. Голос отца Тимоти возвращал мир туда, где прежде был хаос, и очищал все сущее от нечистот зла.
Письмо было адресовано Ведомству психологических наук. Его сочли бы бредом сумасшедшего, если бы почерк не напоминал детские каракули Рональда Дермиса в его тетради для домашних заданий.
Оно было написано на тетрадном листке обычной шариковой ручкой. Отправителя ничуть не волновали оставленные отпечатки.
Похоже, Альберт отказался от всяческих уловок.
Текст, расположенный в центре страницы, представлял собой несколько фраз, почти без знаков препинания.
тем, кто замной охотится
билли был ублюдок УБЛЮДОК! Ия правильно сделал что убил его я его ненавидел он причинил бы нам зло потомучто унего была семья а у нас нет сомной сотворили зло еще хуже и НИКТО не пришел меня спасти НИКТО. Я все время был здесь у вас на глазах а вы меня не видели а потом пришел ОН. ОН понимал меня. ОН научил меня это вы сделали меня таким вы не видели меня а теперь видите? Тем хуже для вас в конце вы будете виноваты а я такой как есть НИКТО не помешает мне во всем этом НИКТО.