Порыв ветра взметнул круговерть снега и пыли. Мила поежилась в своей новой парке.
– Тогда какой во всем этом смысл? – выговорила она.
Вопрос прозвучал как слезная мольба. Дело, которым она занимается, не имеет никакого отношения ни к ней самой, ни к профессии, которую она выбрала. В этой мольбе она словно признавала свою неспособность постичь развитие зла и просила избавить ее от него. И она не ждала никакого ответа.
Но Горан отозвался:
– Бог молчит, а дьявол нашептывает.
Больше они не произнесли ни слова.
Могильщики начали засыпать яму мерзлой землей. На кладбище слышались только глухие удары заступов. Неожиданно у Горана зазвонил телефон. Не успел он вытащить свой сотовый из кармана, как зазвонил телефон Милы.
Еще даже не ответив на звонки, оба поняли: найдена третья девочка.
21
Семья Кобаши – отец, мать и двое детей, мальчик пятнадцати и девочка двенадцати лет, – жила в престижном жилом комплексе Капо-Альто. Шестьдесят гектаров, утопающих в зелени, бассейн, манеж, поле для гольфа и элитарный клуб для собственников сорока вилл, составлявших комплекс. Приют крупной буржуазии, в основном врачей, занимающихся частной практикой, архитекторов, адвокатов.
Двухметровая ограда, искусно замаскированная живой изгородью, отгораживает этот рай для избранных от остального мира. На территории установлена круглосуточная охрана. Электронные глаза семидесяти телекамер ведут наблюдение по всему периметру, а частная охранная служба обеспечивает безопасность здешних обитателей.
Кобаши – зубной врач. Доход у него немалый, в гараже «мазерати» и «мерседес», дом в горах, парусная яхта и погребок с достойной зависти коллекцией вин. Жена занимается воспитанием детей и украшением дома разным антиквариатом.
– Они три недели отдыхали в тропиках, вчера вечером вернулись, – рассказал Стерн, когда Горан с Милой прибыли на виллу. – Предлогом для отдыха послужил именно сюжет о похищенных девочках. Дочка у них как раз подходящего возраста, вот они и надумали отправить в отпуск прислугу и самим сменить обстановку.
– Где они сейчас?
– В гостинице. Мы их туда отвезли для безопасности. Жена пьет валиум. У всех шок, и это мягко говоря.
Последние слова Стерна подготовили их к тому зрелищу, которое их ожидало.
Дом перестал быть домом, а именовался теперь очередным «местом преступления». Он был весь опутан лентами ограждения, чтобы не подпускать соседей, которым не терпелось узнать, что тут стряслось.
– Спасибо, хоть прессу сюда не пускают, – заметил Горан.
Они прошли по лужайке, отделявшей виллу от улицы. Сад содержится в безупречном состоянии; зимними растениями украшены великолепные клумбы, на которых летом госпожа Кобаши лично выращивает свои конкурсные розы.
У двери стоял полицейский, пропуская только тех, у кого было специальное разрешение. На месте уже были и Крепп, и Чан со своими подручными. Незадолго до того, как Горан и Мила переступили порог дома, оттуда вышел мертвенно-бледный старший инспектор Рош.
– Уму непостижимо, – прохрипел он, прижимая ко рту платок. – Чем дальше, тем ужасней. Неужели эта бойня никогда не кончится? И чем ему дети малые не угодили, господи!
Эта вспышка была явно неподдельной.
– Мало того – жители недовольны нашим присутствием и задействовали связи в политических кругах, чтобы поскорей удалить нас отсюда! Вы представляете? Мне придется звонить министру и клясться, что мы закончим как можно быстрее!
Мила обвела взглядом небольшую толпу жителей, собравшихся перед виллой. Ну да, это их личный эдем, и они не терпят чужаков.
Однако в этом райском уголке неожиданно открылись врата ада.
Стерн протянул ей пузырек с камфарой, чтобы отбить запах. Мила выполнила обязательный ритуал перед посещением места преступления – надела бахилы и резиновые перчатки.
У входа все еще валялись чемоданы и пакеты с привезенными сувенирами. Самолет, доставивший семейство Кобаши из залитых солнцем тропиков в ледяной февраль, приземлился около десяти вечера. Затем они поспешили в привычный комфорт виллы, которая уже никогда не станет для них прежней. Прислуга должна была выйти на работу лишь завтра, поэтому им самим выпало первыми переступить порог.
В ноздри им сразу же ударило жуткое зловоние.