Борис почти никогда не пытался поймать человека на противоречиях, потому что знал: стресс чаще всего негативно отражается на показаниях, поэтому хороший адвокат на суде запросто разобьет позицию следствия в пух и прах. Он не интересовался недомолвками, не обращал внимания на попытки подозреваемого пойти на сделку, когда тот чувствовал себя припертым к стенке.
Нет. Спецагент Клаус Борис добивался только безоговорочного признания.
Мила наблюдала за ним в кухне Центра, когда он готовился выйти на сцену. Собственно говоря, его допрос и есть театральное действо, в котором действующие лица нередко меняются ролями. Обманным путем Борис намеревался разрушить оборону Кобаши.
Он был в рубашке с закатанными рукавами и, держа в руках бутылку воды, расхаживал по кухне – разминал ноги. В отличие от Кобаши, Борис и не думал садиться, а собирался подавить собеседника своим внушительным ростом.
Стерн тем временем срочно докладывал ему собранные сведения о подозреваемом.
– Наш дантист укрывает часть налогов. У него есть офшорный счет, куда он сливает черные доходы от амбулатории, призы за турниры по гольфу, в которых участвует как любитель практически каждый уик-энд. Госпожа Кобаши предпочитает иное времяпрепровождение: каждую среду после обеда встречается с известным адвокатом в центральном отеле. Излишне говорить, что упомянутый адвокат каждый уик-энд играет с мужем в гольф.
Эти сведения послужат на допросе своеобразной отмычкой. Борис будет выдавать их по чуть-чуть и в решающий момент сломит дантиста.
Комнату для допросов давным-давно оборудовали рядом с гостевой. Тесное душное помещение без окон и с единственным входом, который Борис закроет на ключ, как только войдет туда с допрашиваемым. А ключ положит в карман, как делает всегда, и этот простой жест обозначит для собеседника расстановку сил.
Лампы дневного света бьют в глаза и раздражающе жужжат; этот звук также является инструментом психологического давления для Бориса. Сам он вставляет в уши ватные затычки, смягчая эффект.
Фальшивое зеркало отделяет комнату для допросов от другого помещения с отдельным входом для других членов группы, которые будут наблюдать за происходящим. Очень важно, чтобы допрашиваемый сидел к зеркалу в профиль, а не анфас: он должен чувствовать на себе невидимые взгляды, но лишен возможности обменяться ими.
И стол, и стены выкрашены белой краской; монохромность не позволяет сосредоточить на чем-либо внимание и поразмыслить над вопросами и ответами. У стула одна ножка короче остальных, и он все время прихрамывает, раздражая допрашиваемого.
Мила вошла в соседнюю комнату, где Сара Роза настраивала АС (Анализатор Стресса) – аппарат, который позволит определить уровень стресса по голосовым модуляциям. Вибрация голосовых связок, вызванная мышечными сокращениями, составляет нормальную частоту колебаний десять-двенадцать герц. Когда человек лжет, прилив крови к голосовым связкам уменьшается, и, соответственно, сокращаются вибрации. Компьютер проанализирует эти модуляции и определит ложь в словах Кобаши.
Но основная техника, используемая спецагентом Клаусом Борисом (ею он владел мастерски), состоит в наблюдении за поведением.
Кобаши весьма любезно пригласили на допрос, но, разумеется, не предупредили о том, что его ждет, а лишь попросили дать кое-какие пояснения. Полиция приехала за ним к гостинице, в которой он поселился с семьей, усадила на заднее сиденье автомобиля и везла до Центра окольным путем, с тем чтобы поселить в его душе неуверенность и сомнения.
Коль скоро речь шла о неформальной беседе, Кобаши не настаивал на присутствии адвоката из опасений вызвать подозрения. На это Борис и рассчитывал.
Вид у дантиста был не лучший. Мила внимательно рассмотрела его: желтые летние брюки (вероятно, у него не было с собой более подходящей одежды, вот и пришлось явиться в костюме для игры в гольф, который он носил в тропиках) и ярко-розовый кашемировый пуловер поверх белой рубашки поло.
Ему сказали, что сейчас придет дознаватель, чтобы задать несколько вопросов. Кобаши кивнул и сложил руки на животе (оборонительный жест).
Борис довольно долго наблюдал за ним, стоя по ту сторону зеркала.
Кобаши заметил на столе адресованный ему конверт с открыткой: его положил туда Борис. Дантист, как и предполагалось, не притронулся к нему, равно как не взглянул и в сторону зеркала, прекрасно сознавая, что за ним наблюдают.