Мила встала и повернулась к нему:
– Здесь он их убил.
– Мы, вообще-то, замечали, что кто-то туда ходит. Но, видите ли, госпожа Ивонна Гресс была женщина одинокая, привлекательная. К ней иногда захаживали мужчины ночной порой.
Начальник охраны сделал красноречивый жест, и Горан привстал на цыпочки, чтобы заглянуть ему прямо в глаза.
– Прошу вас подобные намеки оставить при себе.
Сказано это было нейтральным тоном, который действовал сильнее любой угрозы.
Липовому полицейскому лучше бы оправдаться за такую оплошность – свою и подчиненных, но он, посоветовавшись с адвокатами из Капо-Альто, решил представить Ивонну Гресс как женщину легкого поведения только потому, что она была разведена и независима.
Горан указал ему, что нелюдь (иначе не назовешь), который полгода безнаказанно входил и выходил из дома, именно этим предлогом и воспользовался, чтобы вершить свое черное дело.
Криминолог и Роза просмотрели много видеозаписей, относящихся к упомянутому периоду. Правда, в ускоренном режиме, но они все запечатлели примерно одно и то же. Иногда маньяк не задерживался вечером, и, должно быть, как представил себе Горан, это были лучшие моменты для пленников. А может быть, и худшие: они ведь были привязаны к кроватям, и никто, кроме него, не мог хотя бы дать им воды.
Насилие было для них и способом выживания, и наименьшим злом.
Записи показывали этого человека и днем, когда он работал на стройке. Но он все время был в фуражке с козырьком, скрывавшим лицо от телекамер.
Стерн допросил владельца строительной компании, нанявшей его на сезон. Тот показал, что звали его Лебрински, но имя было, разумеется, фальшивым. Такое случалось сплошь и рядом, ведь на стройках нередко работают иностранцы без вида на жительство. Закон обязывает работодателя всего лишь спрашивать у них документы, а вовсе не проверять их подлинность.
Другие рабочие, трудившиеся на вилле Кобаши в тот период, отметили, что тип был довольно замкнутый и в разговоры ни с кем не вступал. Они поучаствовали в составлении словесного портрета, но сведения оказались слишком разноречивыми, чтобы принести хоть какую-то пользу.
Закончив разговор с начальником частной охраны, Горан присоединился к своим на вилле Ивонны Гресс, где теперь хозяйничала команда Креппа.
Пирсинги эксперта по отпечаткам весело позвякивали у него на лице, когда он летал по всем комнатам, как эльф в заколдованном лесу. А дом и впрямь казался заколдованным лесом: палас целиком закрыли прозрачной пленкой; там и сям развесили галогеновые лампы, высветив тот или иной угол или даже отдельную деталь. Люди в белых комбинезонах и защитных очках из плексигласа покрывали все поверхности соответствующими реактивами.
– О’кей, не больно-то он хитер, наш клиент, – иронически заметил Крепп. – Помимо свалки, которую устроил пес, какого только барахла не оставил в доме: банки, окурки, использованные стаканы. Хоть на благотворительный аукцион выставляй его ДНК!
– А отпечатки пальцев? – спросила Сара Роза.
– Да полно! Но, увы, он не числится среди преступного элемента и приводов не имел.
Горан задумался. Да, по таким следам на него не выйти. Конечно, паразит не так осторожен, как Альберт, который озаботился замкнуть камеры видеонаблюдения, чтобы проникнуть с трупом девочки в дом Кобаши. Но именно поэтому кое-что не укладывалось у Горана в голове.
– А как же трупы? Мы просмотрели все записи: он ничего из дома не выносил.
– А он их не через дверь выносил.
Все в недоумении, пытаясь понять, о чем речь, переглянулись.
– Мы проверяем свалку, – пояснил Крепп. – Думаю, он избавился от них именно так.
Расчленил, значит. Маньяк долго играл роль любимого мужа и дорогого папочки, а затем в один прекрасный день семья ему наскучила, а может, работа в доме напротив подошла к концу, и он заглянул в свое гнездышко в последний раз. Как знать, чувствовали ли Ивонна и ее дети, что их конец близок?
– Но главную странность я оставил напоследок, – проговорил Крепп.
– Какую странность?
– Пустую комнату на втором этаже, где наша полицейская подруга углядела пятнышко крови.
Мила услышала, что говорят о ней, и метнула взгляд на Креппа. Горан почувствовал, как она вся подобралась, будто приняла оборонительную стойку. Эксперт-криминалист на многих так действовал.
– Комната на втором этаже будет моей Сикстинской капеллой, – распинался тот. – Пятнышко позволяет предположить, что бойня состоялась именно там. И потом он все подчистил, только одну маленькую деталь упустил. Мало того – он стены перекрасил.