— На данный момент новейший способ снятия отпечатков пальцев, оставленных на коже: рентгеновский снимок, получаемый при помощи электронной эмиссии… Этому чертову Альберту нет равных в умении не оставлять после себя следов, — заключил Крепп.
Мила заметила, что он был единственным человеком, называвшим убийцу этим именем, в отличие от остальных, считавших отныне, что убийца детей принял свой окончательный облик в лице Александра Бермана.
— Ну а что мы имеем здесь? — спросил Роке, порядком утомленный от потока ненужной ему информации.
Эксперт снял перчатки и, не поднимая глаз, принялся описывать проделанную его группой работу:
— Мы использовали нинидрин. Лазерное сканирование также не внесло ясности. Тогда я попытался уточнить картину с помощью хлорида цинка. Мы обнаружили несколько следов отпечатков пальцев на обоях возле розетки и на пористом покрытии стола. Что касается компьютера, то здесь все намного сложнее: отпечатки наслоились одни на другие, и для их идентификации нам потребуется цианоакрилат. А клавиатуру следует отправить на исследование в барокамеру и…
— Все потом. У нас нет времени искать другую клавиатуру, взамен старой. Нам нужно проверить содержимое компьютера сейчас, — перебил Креппа Роке, которому не терпелось узнать результат. — Итак, отпечатки принадлежат только одному человеку…
— Да, и все они оставлены Александром Берманом.
Эта фраза поразила всех, за исключением одного: того, кто уже знал ответ. И он знал его с того самого времени, как только они спустились в этот подвал.
— Похоже, что Присциллы никогда и не было, — произнес Гавила.
Он заявил это, не глядя на Милу, которая неожиданно почувствовала, как больно задето ее самолюбие тем, что он обошел ее своим взглядом.
— Здесь дело в другом… — снова заговорил Крепп. — Кожаное кресло.
— Что? — спросила Мила, выплывая из молчания.
Крепп поглядел на девушку так, как смотрят на человека, на которого впервые обратили внимание. Затем с выражением растерянности на лице он перевел взгляд на ее забинтованные руки. Мила не могла думать ни о чем другом, кроме как об абсурдности ситуации, когда такой бывалый криминалист, как Крепп, смотрел на нее подобным образом. Но Мила не смутилась.
— На кресле нет никаких отпечатков.
— И это вызывает подозрения? — спросила Мила.
— Как знать, — прозвучал ответ криминалиста. — Скажу только одно: они повсюду и только на кресле их нет.
— Но отпечатки пальцев есть на остальных предметах, не так ли? — В разговор снова вступил Роке. — А этого нам будет достаточно, чтобы как следует припереть его к стене. Мне, если хотите, этот тип с каждым разом нравится все меньше.
В этот момент Мила подумала, что все как раз наоборот и он должен был слишком нравиться Роке, учитывая то, что неприятности Бермана были для всех уже делом решенным.
— Тогда что мне делать с креслом, стоит ли продолжать его обследовать?
— Да плюньте вы на это проклятое кресло и дайте наконец моим людям взглянуть на компьютер.
Услышав, как старший инспектор отзывался об этом деле, члены его группы едва удержались от смеха. Иногда грубый тон Роке казался еще более парадоксальным, чем внешность Креппа.
Старший инспектор направился к своей машине, поджидавшей его на окраине квартала, не забыв перед этим подбодрить своих подчиненных:
— Вперед, ребята. Я рассчитываю на вас!
Когда он был уже далеко, Горан обратился к присутствующим:
— Хорошо! А теперь посмотрим, что же есть в компьютере.
Они снова вошли в комнату. Отделанная пластиком, она скорее походила на гигантский эмбрион — гнездо Александра Бермана раскрывало свои секреты исключительно для них. По крайней мере, они на это рассчитывали. Все члены опергруппы были в латексных перчатках. Роза Сара уселась за стол: теперь пришла ее очередь.
Прежде чем включить компьютер, она подсоединила к одному из портов USB маленькое устройство. Стерн включил магнитофон, установив его рядом с клавиатурой. Роза начала комментировать свои действия:
— Я соединила компьютер Бермана с устройством внешней памяти: в случае сбоя в работе компьютера оно мгновенно сохраняет всю полученную информацию.
Остальные члены группы молча стояли у нее за спиной.
Агент Сара включила компьютер.
Первый прозвучавший сигнал был вполне типичен для операции запуска в работу дисковода. Казалось, что все было в полном порядке. Компьютер неохотно пробуждался от спячки. Это была устаревшая модель, наверняка уже давно снятая с производства. Ничего особенного, всего лишь голубой экран с ярлыками наиболее распространенных программ.