Ответы специалистов не удовлетворили Роке, и он решил, что будет публично настаивать на том, что Александр Берман — главный подозреваемый в этом преступлении. Горан не опровергал официальной версии старшего инспектора, понимая, что Роке не мог ударить в грязь лицом, отрекшись от прежних обвинений в адрес Бермана. Этим он не только нанес бы вред своей репутации, но и подорвал веру в методы их работы.
Более того, Горан был убежден в том, что этот человек был нарочно «выбран» настоящим преступником.
Альберт снова оказался в центре их внимания.
— Ему было известно, что Берман — педофил, — объяснял Горан всем собравшимся в зале. — Мы его явно недооценили.
К портрету Альберта добавились новые штрихи. Сыщики впервые интуитивно почувствовали их, когда Чанг описывал раны на поверхности обнаруженных рук, охарактеризовав «хирургически точным» смертельный удар, который убийца наносил своим жертвам. Использование медикаментов для снижения кровяного давления шестой девочки еще больше подтверждало медицинские способности Преступника. Наконец, сам факт того, что, вероятно, он сохранил ей жизнь, наводил на мысль, что этот человек прекрасно осведомлен о новейших технологиях в сфере реанимационных мероприятий и интенсивной терапии.
— Должно быть, он медицинский работник либо был им в прошлом, — продолжал размышлять вслух Горан.
— Я займусь поиском информации в реестрах бывших медработников: как знать, быть может, он был уволен, — неожиданно вызвался Стерн.
Хорошее начало.
— А где можно достать лекарства для поддержания жизни?
— Великолепный вопрос, Борис. Мы установим личности всех, кто заказывал подобные препараты в частных аптеках или в больницах.
— Наверняка это случилось несколько месяцев назад, — заметила Роза.
— И в первую очередь антибиотики: они нужны были ему, чтобы избежать заражения… Что еще?
По всей видимости, больше ничего. Теперь речь шла только о том, чтобы разыскать шестую девочку, живую или мертвую.
Все сидевшие в зале заседаний посмотрели на Милу. Именно она была тем самым специалистом, к которому следовало бы обращаться за консультациями относительно способов достижения цели, способному задавать направление всей их работе.
— Нам нужно как-то связаться с ее семьей.
Присутствующие недоуменно переглянулись, и Стерн спросил:
— Но для чего? Сейчас у нас есть явное преимущество перед Альбертом: он еще не знает, что нам о нем известно.
— Вы всерьез полагаете, что такой ум, будучи способным заварить всю эту кашу, еще задолго не предвидел наши шаги? — Доктор Гавила пришел на помощь Миле, подкинув им в придачу свою новую версию. — Именно он задает тон в игре, и девочка — награда победителю. Это — состязание для тех, кто окажется проворнее остальных.
— Тогда почему он не убивает девочку? — спросил Борис.
— Не он ее убьет, а мы.
Это утверждение тяжело поддавалось восприятию, но оно определяло саму сущность этого вызова.
— Если мы слишком долго будем искать девочку, то она погибнет. Если мы разозлим его в той или иной степени, она тоже умрет. Если мы не станем придерживаться правил, ей также придет конец.
— Правила? Какие еще правила? — с тревогой в голосе спросила Роза.
— Те самые, что он установил и которые, к сожалению, нам пока неизвестны. Маршруты, по которым движется его сознание, нам не ясны, но они понятны ему. В свете такого положения вещей всякое наше действие будет расценено им как нарушение правил игры.
Стерн задумчиво закивал:
— Выходит, что обратиться напрямую к родным шестой девочки — это все равно что согласиться с его условиями.
— Да, — произнесла Мила. — Именно этого в данный момент ожидает от нас Альберт. Он учел это обстоятельство. Но он убежден также, что мы потерпим фиаско, потому что родители слишком боятся выйти из тени, иначе непременно бы это сделали. Он хочет показать нам, что сила его убеждения превосходит любые наши поползновения. Это парадокс, но он стремится представить себя «героем» в их глазах. Он словно говорит: «Мне одному под силу спасти жизнь вашей дочери, вы можете довериться только мне…» Вы понимаете, какое психологическое давление он оказывает на них? Однако если нам удастся убедить этих родителей пойти на контакт с нами, то мы получим одно очко в свою пользу.
— Но есть серьезная опасность ранить их чувства, — запротестовала Роза Сара.
— Нам нужно рисковать. Но я не думаю, что за это он нанесет малышке вред. Он, возможно, и накажет нас за это, лишив времени. Но сейчас он не настроен убивать: для начала он должен продемонстрировать нам свой замысел целиком.